Притворщик - Александр Шувалов

Опустившиеся на Подмосковье сумерки совершенно не принесли прохлады. Обливаясь потом, я бегом спешил на точку встречи, если эти жалкие потуги на физкультуру можно было назвать бегом, хныча, причитая и жалея себя любимого, без слов, естественно, но с очень большим чувством.

У станции я снизил темп, чтобы немного отдышаться и прийти в себя. Не хватало еще, чтобы она увидала, в какую дряхлую развалину превратили меня какие-то пара суток без сна.

Черт, что значит, не везет. Единственный выезд со стоянки был наглухо перекрыт косо вставшим поперек дороги «лексусом» с московскими номерами. Его водитель и двое пассажиров, здоровенные лбы под тридцать, в темных джинсах, остроносых туфлях и белых рубашках, распираемых мощными пивными животами, окружив Дашин джип, настойчиво набивались на близкое знакомство.

– Двери открыла, сказал, поговорим!

– Открывай, овца!

– Ща, блин, стекла побью!

Вот только этого мне и не хватало после кросса – хорошей драки на четыре персоны на ночь глядя. Подойдя к машине, я жалобно попросил:

– Ребята, дайте проехать, мы торопимся.

– Отвянь, – бросил мне ближайший из трех богатырей и ткнул раскрытой ладонью в физиономию.

Я совершенно не собирался толкаться и устраивать местный чемпионат по греко-римской борьбе – самый обезжиренный из этих орлов был килограммов на двадцать тяжелее меня. Поэтому я сделал шажок вправо и воткнул сжатые в виде наконечника копья пальцы левой руки ему в подмышечную впадину. Эффект от этого, знаю по собственному опыту, как от разряда тока. Помнится, мой первый инструктор по рукопашке называл этот удар «расслабляющим». Вот его и расслабило. Словив крюк с правой в висок, он опустился на землю и затих.

Шагнув ко второму, я услышал, как открывается дверь джипа. Мой следующий спарринг-партнер не придумал ничего лучшего, как с самурайским криком: «Кийя, бля!», ударить меня ногой в голову. Может, когда-то в прошлом у него лихо получались все эти «маваши» и «майгери», но уж больно много было выпито и съедено с тех пор и, вообще, лупить ногой по верхнему уровню получается только у героев боевиков. В обычной жизни эти удары больше опасны для самого бьющего. Я подсек его опорную ногу и окончательно выключил его ударом в основание черепа.

Третьему из сексуально озабоченных пришлось хуже остальных, он валялся на земле и орал во все горло, а его больно и умело били титановой дубинкой. Есть такие милые раскладные приспособления, самые лучшие друзья девушек, сразу после бриллиантов.

– Заткни его! – крикнул я.

– Сейчас, н-на! – и крики смолкли. Я подошел поближе и убедился, что валяющийся без сознания товарищ если и сможет кричать, то явно не сегодня и не в ближайшие несколько недель – последним ударом Даша сломала ему челюсть.

– Заводи мотор! – я подбежал к «лексусу», ключ торчал в замке. Отогнав машину вглубь стоянки, я, любопытства ради, пошарил в бардачке, где среди бумаг, перчаток и презервативов обнаружил ножик, явно зоновской выделки, которым и проколол все четыре колеса их стального коня. Как говорится, береженого и бог бережет. Исключительно с той же целью изъял у троицы мобильники и немного на них потоптался. Потом оттащил всех их в кусты, где и оставил.

– Долго ты там? – она подрулила к выезду со стоянки и отворила мне дверь.

– Вези меня, извозчик, – попросил я, прыгая вовнутрь, – только сильно не гони.

– Как поедем?

– Через Ярославку, там машин больше, легче затеряться, – ответил я, закуривая.

– Принцип осторожного опасения?

Я постарался не вздрогнуть.

– Что?

– Так, ничего, кстати, теперь ты просто обязан на мне жениться.

– Потому что спас тебя?

– Потому что нагло куришь в моей машине. Что ты смеешься?

– Да так, одна хохма вспомнилась.

– Поведай, дорога неблизкая.

– Это точно. Значит так, есть у меня хороший товарищ, Толя Пожарский.

– Не потомок, случайно?

– Может и потомок, не знаю. Так вот, служил этот самый Толя у нас в конторе в информации. В один прекрасный момент приходит на отдел разнарядка отправить одного офицера на трехмесячные курсы в Тверскую губернию, знаешь такие?

– Нет.

– Вот и славно. Бросили в отделе жребий, выпало Пожарскому, он и поехал.

– И что тут смешного?

– А то, что все три месяца его старательно учили, как убивать людей голыми руками и подручными предметами.

– А ему-то это зачем?

– А я знаю? У нас же как, из «спецуры» могут послать на курсы бальных танцев, а информатора – в учебку для убийц.

– И что из этого вышло?

– Что вышло? Плохо вышло. Толя у нас – парень старательный, а потому учился прилежно. А дальше – грустно.

– Почему?

– Дело в том, что всю свою сознательную жизнь он трепетно ненавидел спорт и никогда не дрался, крупным был и миролюбивым, вот никто и не лез. А когда выучился на свою голову, стал бояться.

– Бояться?

– Бояться убить, его же на автомате работать научили, не думая. Вот и боялся, а всякая шелупонь, если что, думала, что он просто трус, вот и лезла. Мы с ним как-то совпали, пару лет тому за бутылкой, вот он мне все и выложил.

– И как он сейчас?

– Купил по моему совету пару килограммовых гантелей и носит в портфеле. Если что, бьет портфелем по лысине.

– И как?

– Говорит, что очень эффективно и руки укрепляет.

– Поучительно. Слушай, может, заедем, искупаемся? Тут одно такое место есть...

– Ты будешь смеяться, но я смертельно боюсь воды.

– Что-то вроде аквафобии?

– Вот-вот.

– Странно, а я слышала, что ты еще тот Ихтиандр

Вот тут я действительно вздрогнул. Слава богу, она в тот момент смотрела на дорогу.

Когда мы выехали на Ярославку, она притопала педаль почти до упора и скоро мы въезжали в Москву.

– Надеюсь, ко мне.

– Обязательно.

– А говорили, что ты в одном месте больше одного раза не ночуешь.

– У тебя же дубинка есть, защитишь, если что.

– Не сомневайся.

Так вымотался за день, что даже есть расхотелось. Пожевав немного через силу, побрел в спальню и заснул раньше, чем рухнул на кровать.

Я бежал к выходу из ущелья, петляя, как заяц и визжа от страха, а вслед мне, перекрывая шум пальбы, несся крик Кости Буторина: «Стас, ты куда? Кондратьев, назад, сука!».