Присяга Российской империи - Александр Прозоров

Майор Илья Юрьевич Ралусин, отдав честь дневальному, вошел в офицерскую гостиницу, взглянул на часы и повернул к стоящему на тумбочке телефону.

– Оператор, дайте «Тюльпан»! – дождавшись ответа центра связи, бывший пограничник, а ныне проверяющий из Москвы потребовал: – Соедините со «Снегирем». «Снегирь»? Дайте «Канарейку», – это означало, что он вышел на военные линии Таджикистана. – «Канарейка»? Мне нужен «Ручей». Алло, застава? Ралусин, Ралусин говорит! Ира там далеко? Ира моя!

В трубке шуршало и хрипело, а потому голоса различались еле-еле. Мужской, женский…

– Илюша, это ты?

– Я, я! Вы как там? Как девочки?

– Нормально. Только про тебя все спрашивают. Ты когда приедешь?

– Командировка у меня, Иришка. Как закончится все, так сразу к вам.

– А когда закончится?

– Не знаю пока. Должность-то новая!

– Лучше бы тебе никаких должностей не давали, и с нами оставили. Илья, мы по тебе скучаем!

– И я по вам, Иришка! Целую!

– И мы тебя!

Дабы не занимать служебную линию надолго, Ралусин попрощался и повесил трубку. Потом отправился к себе в номер.

Хотя и работал он сейчас при штабе Тихоокеанского флота во Владивостоке, однако жил загородом, в одном из полков. Начальник Первого отдела сразу предупредил московского проверяющего, что зимой на тепло даже в самых престижных гостиницах рассчитывать не стоит, а потому лучше жить в скромной полковой, отапливаемой своей котельной, нежели «пятизвездочной» Владивостокской.

Именно так Илья и поступил. Днем проверял журналы выдачи и приема секретных документов, бродил по отделам, следя за тем, как офицеры хранят папки на протяжении рабочего дня, иногда делал глубокомысленные замечания о том, что доверенные бумаги нельзя показывать посторонним, пусть даже старшим по званию, а также необходимо запирать в сейф, отлучаясь даже на несколько минут в курилку.

Больше всего времени он проводил в отделе разведки флота, представлявшего собой огромный зал размером в половину баскетбольной площадки, посередине которого стоял большой планшет с картой Тихого океана. По нему, ежечасно меняя положение, перемещались сотни небольших черных точек. Что они означают – Илья понял уже через полдня работы без всяких объяснений. Несколько крупных скоплений в Охотском море, восточнее Курильских островов, севернее Гаваев и возле Алеутских островов – это рыболовецкие флотилии, дары моря бреднями черпают. Еще пара крупных, но очень плотных соединений южнее Гаваев и восточнее Японских островов, почти у самой северной оконечности Хонсю – это военный флот США отрабатывает боевые навыки. Российские военные корабли, кроме пограничных сторожевиков, в море отсутствовали. Имелось еще несколько вытянутых через весь океан цепочек: это передвигались по давно размеченным, наиболее экономически выгодным трассам танкеры и сухогрузы, ползущие от порта к порту.

Разумеется, планшет был лишь видимым результатом действий сразу многих разведслужб, часть которых размещалась в кабинетах рядом с главным помещением отдела, часть – несла службу возле раскиданных по побережью локаторов, принимала данные спутниковой разведки, а кое-кто, наверняка, болтался и в океанских просторах, принюхиваясь и прислушиваясь во всех радио и акустических диапазонах.

Командовал всем этим хозяйством капитан второго ранга Тимофей Удовин – улыбчивый, вихрастый, дружелюбный офицер, радостно угощавший московского гостя кофе, много рассказывающий о подледной рыбалке среди морских торосов, правилах вываживания тунцов на покатую палубу субмарины – еще месяц назад он был командиром дизельной подводной лодки – но даже словом не упомянувший о своей нынешней работе. Правда, на прямые вопросы он отвечал честно и прямо. Точно так же, как в свое время капитан Рукуксин отвечал полковнику Чупаре: «Обстановка обычная, дела обстоят как всегда».