Свинцовая бойня - Александр Тамоников

— Пули быстрее с этим справляются, — заметила Рутко, щелкнула зажигалкой и втянула в себя сигаретный дым так жадно, будто не курила целый час до этого.

— Я вот смотрю на тебя каждый раз и думаю: какого черта такая умная баба, как ты, ввязалась в дела, подобные нашим?

— Потому что я люблю издеваться над людьми, причем не только словом, но и делом, — ответила женщина.

— Прямо философия какая-то!

— Самая обычная. Хотя ты прав. Я ведь когда-то хотела на философский факультет поступить.

— И что же не поступила? Выучилась бы, теперь мучила бы студентов.

— Да подвернулся мне не в пору хахаль один. Дело сделал и свалил. А я соплячка еще совсем. Не знала, как мне быть. Чуть было не решилась рожать вопреки всему. Дура чертова!.. Но вовремя опомнилась. Пошла в больницу. Там все решили. В университет поступать тогда уже было поздно. А затем и охота пропала. Стала жить для себя. Подработки всякие. Но главными стали спортзал, пулевая стрельба и желание калечить людям жизнь. На одной из тренировок я случайно познакомилась с Леваном. А там все пошло и поехало. Как любят говорить сторонники высокой морали, покатилась по наклонной. Вот только для меня лично этот наклон ведет не вниз, а вверх. Когда я разбиваю кому-то до крови нос или бью ногой в пах, каждый раз ощущаю всю полноту бытия. Имела я эту гребаную философию и всех этих чертовых очкариков!

Нельзя сказать, что тирада, выданная Софией, сильно удивила босса. Все, что она сказала, лишний раз подчеркнуло образ эдакой садистки-интеллектуалки, давно закрепившийся за ней.

— Я так понимаю, что тот хахаль твой был из числа ученых? — полюбопытствовал Шахан.

— Теперь это уже неважно, — не стала напрямую отвечать она, несколько манерно выдыхая дым.

— Нет, это очень даже важно, — не согласился он и ухмыльнулся. — Теперь я понимаю, почему ты так смачно расквасила Борисову рожу. Он ведь тоже почти ученый. Педагог. Правда, не философ, а географ. Суть не меняется.

— Хватит копаться у меня в мозгах. Все, что мне нужно, я знаю сама.

— Да ладно. Не кипятись, — примирительно воскликнул Шахан.

— Ты прекрасно знаешь, как я на самом деле кипячусь. Так что не надо!..

— Я к тому, что тебе придется заняться этим географом. Необходимо полностью подавить его волю. Чтобы даже после того как препарат прекратит свое действие, он был подавлен и скован. Думаю, что лучше тебя этого никто сделать не сможет. А заодно в очередной раз отомстишь всем этим очкарикам, один из которых подло обманул тебя в юности.

— Ой, Дамир, любишь ты спекулировать на человеческих слабостях.

Тот снова ухмыльнулся и хотел было упомянуть о том, как в давние времена церковные иерархи спорили, является ли женщина человеком, однако решил не дразнить Рутко подобным образом.

— Не все же паленой водкой спекулировать, — сказал он и громко расхохотался, будто выдал по-настоящему смешную шутку.

Рутко на это ответила абсолютно каменным выражением лица, словно вообще ничего не слышала.

Дамир заметил это, осекся, перестал смеяться, прокашлялся и сказал:

— В общем, ты занимаешься этим пенсионером. Делай с ним все, что тебе угодно, только не покалечь и не убей. Думаю, ты с этим отлично справишься. В результате он должен стать покладистым и сговорчивым, шарахаться от каждой тени. Сумеешь?

— Ты сомневаешься? — На этот раз ухмыльнулась она, одарив собеседника стервозным взглядом.

— Если бы сомневался, то не поручал бы тебе это дело.

— Эх, мужики, все вы одинаковые, — пробурчала София, гася в пепельнице окурок. — Ну а с братцем-то его ты собираешься как-то связаться? Или нам этого географа здесь до второго пришествия держать?

— Вот сейчас ты займешься географом, а насчет связи с его братом я разберусь.

— Хорошо. Я приступаю.

— Погоди. — Шахан поднялся с кухонного табурета и направился в зал.

Через несколько секунд со своего места встала Рутко.

В стенном шкафу она отыскала несколько брусков хозяйственного мыла. Женщина покрутила их в руках, вздохнула, подошла к своему рюкзаку, достала оттуда один чулок и затолкала мыло в него будто в мешок. После этого она направилась к пленнику.

Шахан прикрыл за собой дверь, уселся на диван, достал сотовый телефон. Номер конструктора Анатолия Дмитриевича Борисова уже был забит в адресную книгу.

Ответили ему не сразу, однако в конце концов послышался усталый мужской голос:

— Алло.

— Анатолий Дмитриевич?

— Он самый.

— Добрый вечер.

— Добрый. Если его можно назвать таким, — проговорил конструктор и тут же, словно опомнившись, уточнил: — С кем имею честь говорить?

— Это неважно. Вы уже слышали о событиях в одном из подмосковных райцентров?

— Что? Вы что-то знаете о беде в Косинске и судьбе моего брата? — оживился Анатолий Дмитриевич, хотя голос его был полон тревоги.

— Тише-тише!.. Не стоит так возбуждаться.

— Что с моим братом? Он погиб? Скажите же, наконец. Я не могу ему дозвониться. Вообще ни с кем в Косинске связаться не получается.

— С учетом того, что там произошло, это вполне понятно, — совершенно спокойно продолжал Шахан. — Но могу вас утешить. Ваш брат жив.

— Ранен? Где он? В больнице? В новостях почти ничего не говорят о Косинске!..

— Он у нас. Немножко помят, но сказать, что серьезно ранен, нельзя.

В это самое время из туалета стали доноситься глухие удары. София Рутко брусками мыла, засунутыми в чулок, методично избивала пенсионера, едва пришедшего в себя.

Глаза главаря округлились, он прикрыл телефон ладонью и продолжил:

— Можно сказать, что ваш братец еще весьма легко отделался.

— Вы не говорите, кем являетесь. Значит, не из спецслужб. Или же все-таки?..

— Перестаньте гадать и подумайте о главном.

— Вы хотите получить за Гену вознаграждение?

— Вроде того.

— Что же именно вам надо?

— Всю документацию на ракетный комплекс «Флокс», — как ни в чем не бывало заявил Шахан.

— Что? — растерянно переспросил конструктор. — Да вы с ума сошли, наверное. Вы требуете невозможного. Это исключено.

— Постойте. Вы же хотите, чтобы ваш брат остался живым? Тогда скопируйте документацию. Это в ваших силах, проще простого. Послезавтра все должно быть готово.

— Но… — попытался возражать Анатолий Дмитриевич.

— Никаких «но», — оборвал его террорист. — Послезавтра я перезвоню вам ровно в шестнадцать часов и скажу, куда доставить бумаги и где вы получите своего братца. Никто никогда не узнает, что секретные материалы ушли из НИИ. Гарантирую. Но и вас прошу не дергаться в смысле звонков в полицию или еще куда-то. Вам понятно?