Лютая мораль - Михаил Серегин

Китаец по-отечески приобнял его за талию, открыл заднюю дверцу машины и «помог» забраться в салон. Пока парень приходил в себя, Танин обыскал его, но никакого оружия не обнаружил. Зато в боковом кармане пиджака нашел маленький мобильный телефон.

— Ну все, ты не жилец, — очухавшись, прорычал курьер. — Можешь заказывать себе надгробие.

— Кресты, надгробия, всякие там ангелочки, дубовые веночки и тому подобная сентиментальная мишура — это скорее по вашей части, — невозмутимо отозвался Китаец, — а я вполне удовлетворюсь каким-нибудь скромным земляным холмиком. Впрочем, это будет не так скоро, как ты думаешь. Возможно, мне придется убить сначала тебя, если ты, конечно, не станешь соображать быстрее.

— Чего ты хочешь? — глубоко дыша, спросил курьер.

— Открой чемодан, — приказал детектив.

«С какой стати?» — хотел было возразить парень, но, увидев ствол пистолета, нацеленный ему в лоб, передумал.

Покрутив колесики с цифрами, он набрал код и откинул крышку «дипломата». Под ней ровными рядами лежали аккуратно упакованные пачки пятисотрублевых казначейских билетов.

— Неплохо, — удовлетворенно кивнул Китаец. — Сколько здесь?

— Два миллиона.

— Хорошо. — Танин закрыл крышку и протянул курьеру телефон, который вынул у того из кармана. — Теперь звони шефу.

Парень нехотя набрал номер.

— И что? — Он вопросительно посмотрел на детектива.

— Дай сюда. — Владимир отобрал у него трубку. — Михалыч? — спросил он, когда связь установилась. — Это Танин, помнишь меня?

— Ну? — полурастерянно-полуудивленно промычал в трубку капитан яхты.

— Хочу предложить тебе сделку. Помнишь, я говорил, что мне нужно узнать, чьи парни катались на красном «БМВ»? Так вот тебе мои условия: ты мне даешь эту информацию, а я отпускаю твоих бойцов с двумя миллионами. По-моему, неплохой аргумент, а? Хочешь, я дам кому-нибудь из них трубку?

— Чего ты мелешь, сыщик? — возопил начинающий философ, желудком чуя, что звонивший говорит правду.

— На, — Китаец всунул трубку в руку курьера, — скажи ему.

— Михалыч, — дрожащим голосом произнес тот, — это… ну… в общем, так получилось…

Он замолчал — видимо, бородач буйствовал. Капитан так орал, что обрывки коротких фраз долетали даже до Китайца. Лицо курьера пошло красно-бурыми пятнами, потом приняло сизоватый оттенок, а после стало желтовато-бледным, как у мертвеца. Пот катил градом по его лбу, и Владимиру даже стало его немного жаль. Наконец бородач выговорился и приказал передать трубку Танину.

— Ну как, Михалыч, ты согласен?

— Согласен, — сорвав злобу на подчиненном, почти спокойно произнес яхтсмен, — только не попадайся больше мне на пути, понял?

— Под парусом я ходить не собираюсь, — с иронией сказал Китаец, — так что навряд ли наши пути когда-нибудь еще пересекутся. Я тебя слушаю.

— Это или Журавль, или Таксист, — пробубнил Михалыч, — у них сильные ребята. Другие на такое не способны.

— А где мне их искать?

— Гришка Журавлев днюет и ночует в «Зеркальном», там тебе его любой покажет, а у Таксиста есть станция техобслуживания неподалеку от стадиона «Авангард». Еще что-нибудь?

— Можешь сказать, что у них за автотранспорт?

— Журавль на черном «мерсе» «шестисотом» колесит, а Таксист — на бордовом «Линкольне».

— Вкус у них есть, — шутливо заметил Танин, — ну, ладно, спасибо, — поблагодарил он. — Кстати, могу с тобой тоже поделиться информацией. Таксист пытается перейти тебе дорогу. Вчера его бойцы были в офисе «Геликона».

— Не врешь? — с сомнением в голосе спросил бородач.

— Сам видел. — Китаец захлопнул крышечку телефона и выбрался из салона «Мерседеса».

— Эй, — окликнул его курьер, — а я как же?

— Все, дружок, — улыбнулся ему детектив, — ты можешь ехать.

— Так ведь Яшка-то — того…

Владимир задумчиво посмотрел на кудрявого брюнета и на руку курьера, к которой был пристегнут чемоданчик.

— А ты вызови техпомощь, — посоветовал он парню и направился к своему джипу.