Генеральная зачистка - Александр Тамоников

– И что? Оставить все, как есть? Я тоже не привык, чтобы меня кидала какая-то сука. Да еще с водилой… тварь!

– Успокойся, начальник! Оставь все, как есть. А бабу ты можешь себе любую взять, из тех, что обитают в коттеджном поселке. Там есть такие красотки, куда до них Лавадской… Конфетки-девочки. Забери оттуда шлюху покрасивей и помоложе Виктории. Этим ты ее так взбесишь, что и куда только любовь к Крюкову денется… О генерале я и не говорю. Для бабы, начальник, нет ничего хуже, когда ее меняют на другую, более молодую. Но ладно, дело в принципе твое. Я тебе ничего не говорил, ты ничего не слышал. А я пошел, мне в ночь на смену заступать…

Вот так Гурин узнал причину странного поведения бывшей уже любовницы. И теперь пытался успокоить себя. Ведь, действительно, он мог забрать из коттеджей любую женщину – хоть бы и малолетку – и спокойно, не скрываясь, развлекаться с ней. Но на душе было хреново. И вечером, после того как все обыватели дома разошлись по комнатам, он открыл бар в столовой, перенес бутылки с виски, коньяком, водкой, тарелки с фруктами в гостиную и в полночь начал пить. Один, положив перед собой пистолет. Зачем Гурин положил на столик оружие? На этот вопрос он вряд ли и сам ответил бы. Возможно, оружие придавало ему уверенности. Но уж стреляться он не намеревался точно. Так и пил до утра, мелкими дозами.

К пяти часам его потянуло ко сну. Он поднялся с кресла, задел тарелку с виноградом, та упала и разбилась, ягоды рассыпались по дорогому ковру. Гурин упал обратно в кресло, прикурил сигарету. Так и курил, отгоняя сон, покуда не услышал в комнате охраны звон разбитого стекла и не увидел облако дыма. Несмотря на затуманенность головы, понял, что это означает: кто-то выстрелил в комнату охраны зарядом усыпляющего действия. Стрелять могли только от контрольно-пропускного пункта. И те, кто решил захватить усадьбу. А кто мог пытаться захватить усадьбу самого Строгина? Только спецназ федеральной службы, подчиненной либо президенту, либо главе правительства. Значит, «крыша» дядюшки рухнула. А это – каюк всем!

Трезвым Гурин сдался бы – зачем усугублять свое и так незавидное положение? Но алкоголь сделал свое дело. Бывший капитан воспринял реальность неадекватно. Он схватил пистолет, передернул затворную раму и, укрывшись за креслом, приготовился открыть огонь по любому, кто войдет в гостиную. И как только Соловьев и Березин оказались в зоне поражения, телохранитель хозяина особняка открыл огонь. Он выстрелил дважды, но рука дрогнула, и пули, ударившись о мрамор пола, с визгом ушли в потолок, круша лепнину. Офицеры тут же рухнули на пол, откатившись друг от друга.

Вскоре к ним подполз прапорщик Санеев:

– Что тут у вас?

– У нас штатная ситуация, а вот ты чего бросил свой объект?

– Бассейн «чист», в санузле никого нет. Проверил.

– Интересно, когда успел?

– Когда вы пыль с пола пузом вытирали.

От лестничного пролета вне досягаемости Гурина вышел Тимохин:

– Кто стрелял?

– Черт его знает, командир, – ответил Соловьев.

– Черт его знает?! – раздался рев телохранителя. – Стреляет капитан полиции Гурин! Кем бы вы ни были, я не выпущу вас из дома.

– Да он пьяный, – воскликнул Березин.

Гурин услышал голос майора:

– Пьяный? А ты проверь, козел! Поднимись, и узнаешь, пьян я или нет…

– Пьяный! – кивнул Тимохин. – Валите этого сопляка, я наверх.

– Понял!

Тимохин бросился на второй этаж. Самойлов взглянул на Санеева. Тот кивнул – понял, что надо отвлечь стрелка.

Прапорщик подполз к колонне и встал в полный рост, показав офицерам, что готов. Березин поднял автомат.

– Пошел! – крикнул Соловьев.

Санеев метнулся от колонны к колонне. Гурин машинально среагировал на движение и выпустил еще две пули. Но попасть из «пээма» по быстродвижущейся цели в короткий промежуток времени можно было лишь случайно. Везение оказалось не на стороне бывшего капитана. Он промахнулся, открыв себя. В пролет выкатился Березин и одной короткой очередью срезал неудавшегося стрелка. Пули автомата майора попали в голову Гурину, не оставляя ему шансов выжить. Соловьев и Березин поднялись, прошли в гостиную и глянули на бьющееся в судорогах тело бывшего капитана.

– Готов, – сказал Соловьев.

– Точно. А ведь мог жить…

– Мог, если бы не выжрал столько пойла. Ты только посмотри…

На столике стояли две пустые и одна ополовиненная бутылки из-под коньяка да переполненная окурками пепельница.

– И хрен с ним. Одной тварью меньше.

Слова Соловьева прервала автоматная очередь, разорвавшая наступившую было тишину на втором этаже.

– Похоже, и ребята Тимохина попали под кого-то из свиты Строгина, – воскликнул Березин.

– Если это не сам бывший генерал стрелял… Поможем нашим?

– Нет! – запретил Соловьев. – Работаем здесь. Возникнет необходимость, Саныч сам вызовет нас.

– А что делать-то будем? На этаже никого.

– Все осмотреть, – приказал Соловьев, – и быть в готовности к подъему на второй этаж.

А на втором этаже события развивались следующим образом. Подгруппа Тимохина, выйдя на этаж, дождалась своего командира. Александр, объяснив, что произошло внизу, сказал:

– Выстрелы не могли не услышать обитатели дома. Так что, скорее всего, по-тихому отработать этаж не удастся. Макаров и Лушин – к левой спальне, Шматко – за мной. Ты, Дима, – командир взглянул на Макарова, – берешь помощника Строгина, Жукова, я со Шматко – самого бывшего генерала. При оказании сопротивления Жукова валить. Все, время работает против нас, выходим!

Только офицеры прошли в холл, как дверь спальни Жукова раскрылась и оттуда прогремела автоматная очередь. Бывший подполковник, а ныне один из руководителей организованной преступной группировки, стрелял вслепую. Он не видел целей, слышал только приближающиеся шаги, поэтому и бил по направлению. Очередь прошла выше офицеров, но одна пуля все же задела Лушина, ранив левую щеку. Капитан схватился за лицо. Макаров ударил в ответ по комнате, заставив Жукова укрыться.

– Что с тобой, Андрей? – спросил Тимохин Лушина.

– Ничего страшного, командир, пуля задела вскользь щеку. Ерунда.

– Валите Жукова, – подал команду Александр и бросил Шматко: – За мной, Денис!

Выбив ногой дверь, он прыгнул в спальню бывшего генерала МВД и по ковру откатился к стене. Строгин стоял справа от широкой дорогой кровати с пистолетом в руке. Он выстрелил, но пуля попала в дверной косяк. В проеме появился прапорщик Шматко, нацелив «Винторез» на Строгина.

– Брось оружие, – приказал он.

Но бывший генерал вновь рывком поднял руку. И тут выстрелил Тимохин. Пуля из его автомата выбила из руки «оборотня» пистолет. Александр резко встал, держа, как и Шматко, бывшего генерала на прицеле: