Штрафной удар - Фридрих Незнанский

— Представь себе, в курсе. Рябов владел двадцатью пятью процентами акций клуба.

— Ого! Не значит ли это, что он мог сам втихую вести переговоры о продаже Комарова?

Турецкий вздохнул, поднялся на ноги и прошелся по кухне:

— Кто ж тебе сейчас ответит на этот вопрос? Рыбак утверждает, что доверял Рябову как самому себе. Рыбак, честно скажем, мужик неплохой, но не семи пядей во лбу, верно?

Денис пожал плечами:

— Мне-то почем знать?

— Ну как, ты же ведь уже общался с человеком, можешь какие-то выводы делать.

Денис досадливо поморщился. Или Турецкий валяет дурака, или уже расслабился насколько, что с ним бесполезно говорить серьезно.

— Александр Борисович, расскажи о своем разговоре с Рябовым, когда он в Генпрокуратуру приезжал.

— Ну сколько можно, Денис?.. — Турецкий закрутил головой в поисках пепельницы. Ничего не нашел (Денис, как известно, не курил), приспособил пустой пластиковый стаканчик из-под йогурта.

— Вдруг ты что-нибудь забыл?

— Настоящие следователи никогда ничего не забывают, — назидательно сообщил Турецкий.

— Знаем-знаем, — закивал Денис, — они просто это выкидывают за ненадобностью. А как ты думаешь, может, Рябов на самом деле помогал Комарову вести переговоры с западным клубом?

— Все может быть, — признал Турецкий, — не хочется в это верить, но все может быть. А ты что, уже раскопал что-то?

Денис довольно ухмыльнулся. Турецкий протрезвел и накинулся на него.

— Только без рук, — предупредил Денис. — Дядь Сань, ты же знаешь, все равно не поможет, я недавно новый приемчик освоил, зубодробительная вещь.

— Ничего, — бормотал Турецкий, старательно гоняясь за Денисом по квартире, — против лома нет приема.

Тут в дверь позвонили. Запыхавшись, они остановились. Турецкий посмотрел на часы: было уже больше двух часов ночи — и покачал головой.

— Однако, Денис. Бурную жизнь ведешь.

— Дядь Сань, да я ни сном ни духом!

Турецкий только лихо подкрутил несуществующий ус: рассказывай, мол.

Денис посмотрел в дверной глазок и распахнул входную дверь. В квартиру ввалился Грязнов-старший. С портфелем. Сбрасывая на руки племянника дубленку, успел критически оглядеть Турецкого:

— Ты еще откуда здесь?

— Разрабатываем диспозицию грядущих сражений.

— Понятно. — Без лишних слов начальник МУРа прошел на кухню и водрузил портфель на обеденный стол: — Ничего другого не было, ты уж извини, Саня. — И Вячеслав Иванович вынул из портфеля бутылку коньяка «Московский».

— О господи! — сказал Денис.

Все повторилось несколько раз. После этого хмурый Вячеслав Иванович рявкнул на Дениса:

— Давай по порядку! Что у тебя есть?

— Матч сборной мира против Саудовской Аравии, в котором принимал участие Комаров и после которого он стал уже окончательно знаменит, состоялся больше месяца назад — одиннадцатого января. А новости о возможной его продаже в мадридский клуб появились в испанской газете еще за две недели до этого. У Комарова есть конкретные покупатели, и я их нашел.

— Что?! — оба гостя даже привстали со своих мест.

Денис торжествующе протянул им распечатку сообщения, присланного Максом. Суть ее сводилась к следующему: за несколько дней до Нового года испанская спортивная пресса сообщила, что один из столичных футбольных клубов собирается приобрести нападающего московского «Буревестника» и сборной России Антона Комарова за пятнадцать с половиной миллионов долларов.

Турецкий захохотал. Грязнов-старший озадаченно потер проплешину.

— У меня сегодня удачный день, сплошной доход! — И Турецкий подмигнул Денису.

Вячеслав Иванович со вздохом достал бумажник и протянул Турецкому пятьсот рублей.

Денис, ничего не понимая, переводил взгляд с одного гостя на другого.

— Мы поспорили, — объяснил Турецкий, — еще когда эта каша заварилась. Я сказал, что парень уедет либо в Испанию, либо во Францию, эти чемпионаты по стилю ему больше подходят.

— А дядя мой что сказал? — поинтересовался Денис.

— А дядя твой, — в третьем лице о себе ответил Грязнов-старший, — сказал, что Комаров никуда не поедет, в России останется.

— Ну ты не так говорил все же, — утешил Турецкий, приплюсовывая пятьсот от Грязнова-старшего к двум тысячам от его племянника, — ты говорил, что он останется на территории СНГ.

— Да ладно, — отмахнулся Вячеслав Иванович. — Звони своему Рыбаку, обрадуй.

— Чем радовать-то, — возразил Турецкий. — Соображаешь?!

Зазвонил телефон.

— О, — добавил Грязнов, — он, наверно, сам тебе звонит.

Оказалось, это Макс, он позвонил сообщить, что послал по электронной почте справку по главным европейским чемпионатам: итальянскому, английскому, немецкому, французскому и испанскому.

Денис немедленно залез в компьютер, бегло просмотрел ее, стал размышлять вслух:

— В Мадриде есть две команды: «Реал» и «Атлетико». Кто же именно? Кто конкретно? И почему в Москве никто ничего об этом не знает?

— Однако мальчик поднаторел в футболе, — одобрительно произнес Грязнов-старший.

— А Александр Борисович у нас в командировку едет, — ни к селу ни к городу сообщил Денис.

Грязнов отчего-то хмыкнул:

— Это куда ж это?

— В Киев, — похвастал Турецкий.

— Везет же людям. В Киеве каштаны, красиво, — задумчиво сказал Грязнов.

В Киеве еще футбольных команд до черта, подумал Денис. И тут он вспомнил матч сборной мира против Саудовской Аравии. Вернее, он вспомнил, что на фотографии Комаров стоял вполоборота, обнявшись с футболистом, на спине которого было написано «…chuk». В протоколе матча было сказано, что за сборную мира играл украинский футболист. Наверно, это он и есть…

— Кто самый известный украинский футболист? — спросил Денис.

— Шевченко, — хором сказали Грязнов и Турецкий.

— Нет, другой, он еще недавно за сборную мира играл, ну этот, — Денис пощелкал пальцами, как бы припоминая, — на «чук»?

— Паламарчук. Центральный защитник, в киевском «Восходе» играет.

Так-так-так. Кролик заявил, что Комаров не будет играть ни в «Буревестнике», ни в России вообще. И что он это — знает. И что этого достаточно, чтобы все понять… Так-так-так.

Денис схватил телефон, позвонил в «Глорию»:

— Макс, ты жив?

— В смысле не сплю ли я? Не сплю, твоими стараниями, — пробурчал компьютерный монстр.

— Это хорошо, — затарахтел Денис, — просто замечательно! Можешь поспать, я сейчас приеду, разбужу!