Русский - Юрий Костин

Покосившись на Антона, Мишка поднялся со скамейки, подошел к нему и, несильно встряхнув его за плечи, спросил:

— Все действительно так плохо?

Антон кивнул.

— Эх, так твою и растак! Думал я, что жизнь наша — одна невезуха, когда закрыли полеты да стали приезжать эти идиоты проверяющие ежедневно. Оказалось же, все на самом деле было изумительно. Но вот появляешься ты и говоришь, что тебе надо в нашем клубе маленько стырить самолет. А мне что прикажешь теперь делать? — Миша снова сел на скамейку и обхватил голову руками.

— Миш, — Антон вздохнул. — Если я в ближайшие полчаса не улечу отсюда, меня посадят в тюрьму надолго. Миша, ни за что посадят, понятно? Это еще в лучшем случае, как мне теперь кажется…

— Так, допустим. Куда ты полетишь? Кто тебя встретит? Где у тебя есть такие друзья влиятельные, чтобы приняли на аэродроме нормальный самолет, и при этом тайно?

— Такие друзья у меня есть повсюду. Другое дело, что многие далеко.

— В пределах пятисот километров что у тебя есть? В Туле, в Калуге…

— В Воронеже… — Антон вздохнул.

— Так, там «Чертовицкое» и еще «Гремячье», по-моему. В первом три полосы. Две из них — грунтовые, но там полно рейсов… Подожди-ка маленько, я сейчас.

Миша скрылся в здании аэроклуба и вскоре вернулся, держа в руке потрепанную книжку. Порылся в ней, как он любил приговаривать, «маленько» и после пояснил:

— Специальный справочник… Так, значит магнитный курс посадки 7 на 187… Это для «Чертовицкого», если потеряешься. Но «Гремячье» лучше. Это бывшая «досаафовская» грунтовка. Так, частота вышки 124 ровно… Блин, что я говорю?! Это тебе не пригодится, потому что ты же у меня по приборам еще не летал! Не долетишь ведь, дурилка ты картонная…

— По навигации, по GPS.

— Сначала с логарифмической линейкой научился бы летать, — проворчал Михаил. — Кто его знает? Вдруг повезет… В «Гремячьем», по слухам, ребята правильные. Авось и не выдадут дурака…

— С Дону выдачи нет, — поддакнул Антон.

— Перестань умничать и рассказывай мне, как полетишь, что будешь делать, если засекут, ну и так далее. Короче, все по порядку.

В итоге Миша остался недоволен планом полета, предложенным Антоном, но проинструктировал его, сам ввел координаты в навигационный прибор, дал карту на всякий случай. Антон и сам понимал, что «плавает» в аэронавигации, но уже пора было заняться подготовкой самолета к вылету. В отчаянии он становился решительным.

Миша и Антон вошли в ангар, Антон направился расчехлять «Сессну». А Миша двинул почему-то в темный угол ангара.

— Ты куда? — поинтересовался Антон.

— Туда, — донеслось из угла. — Помоги-ка мне.

Антон подошел к инструктору. Указывая на непонятный предмет в дальнем темном углу ангара, Миша спросил:

— Знаешь, что это такое?

— Нет, — Антон демонстративно поглядел на часы.

— Это дельтаплан! — торжественно объявил Миша.

Антон оторвал взгляд от часов, перевел его на Мишу, а затем уже на дельтаплан:

— И?..

— Ну, еще его дельталет называют.

— А мне-то что?

— Это выход. Никак нельзя тебя отпускать на «Сессне». Тебя засекут, собьют или заставят произвести посадку, а после дадут срок уже за дело. Если живой останешься. А заодно посадят и меня. Но на дельтаплане ты сможешь уйти отсюда на малой высоте…

— Миш, я не летал на нем никогда! Я его вообще боюсь! — Антон не желал менять уютную кабину самолета на открытую всем ветрам люльку…

— А самолет угонять он, видите ли, не боится! Сбитым быть не боится!

— Да как я полечу на… этом?!

— Слушай меня: здесь все то же самое. Ну, только наоборот…

— Здрасти!

— Все нормально! Управление так здесь устроено: трапецию на себя — летишь вниз, от себя — набираешь высоту. Вот тут педаль газа. Нажал — отпустил. И все! Красота!

«А ведь он прав, подлец, — подумал Антон. — На дельтаплане у меня в сто раз больше шансов. Опять же, приземлиться можно где угодно. Все, решено. Время, время…»

— Хорошо, Миша, действуем! Опять же, каска у меня есть мотоциклетная. Для тепла… Но эту штуковину еще надо собрать, — резонно заметил Антон.

— Это плевое дело, минут за двадцать управимся, — успокоил Миша. — Помоги вытащить крыло. Пока будем собирать, я тебя проинструктирую. Как взлетишь, не делай резких движений. По прямой сначала полетай. Привыкнешь — поманеврируй маленько. По пути выбери поле поровней, пройдись над ним раза два-три для тренировки. Не забывай, что рулей нет, а есть крыло, управляемое трапецией, то есть все не как в «Сессне»! Система маятника, понял меня?

— До Воронежа долечу?

— Топлива тебе до Воронежа не хватит. Поэтому я и говорю: придется тебе посадки совершать по дороге. Скорость у него не больше девяноста километров в час. При посадке — шестьдесят. Но ощущение полета, скажу я тебе!

— Да уж, особенно в такую погоду.

— Ну, тут уж, брат, как говорится… Все, готово! Владей и пользуйся! А если вернешь, за это будет тебе мое отдельное спасибо. Кстати, вот возьми свитер мой. Пригодится. И еще рация, вот… А частоты все там, записочка приклеена — увидишь.

— Так, что тут у вас происходит?

Антон и Миша обернулись. Держа руки в карманах, в ангар флагманом флота входил Александр Валентинович.

— Кто-то куда-то собрался? — поинтересовался он.

— Да вот, Антоха улетает, — пояснил Миша. — Хотел на самолете, а я ему дал дельтаплан.

— Что ж, — чуть помедлив, отозвался Александр Валентинович. — Решение единственно верное, хотя можно было бы просто сбежать в лес. К воротам уже подъехали подозрительные автомобили. С ними там ваш дядя Сережа разбирается. Может, и задержит их на минуту-другую.

— Тогда… быстро… — проговорил Антон.

Александр Валентинович кивнул. Потом что-то написал на чьей-то визитной карточке и, протянув ее Антону, сказал:

— Когда будешь далеко, позвони по этому номеру.

— Кто это?

— Я это. И еще вот деньги возьми. Документов у тебя ведь нету никаких?

— Никаких.

— Не попадайся. Как долетишь до Воронежа, звони своему дружку, жди его где-нибудь на трассе, но на дороге не стой.

— Я все понимаю, дядя Саша.

— Понимал бы все, не влип бы так. Впрочем, блин, это ведь я тебя с Вилориком познакомил.

Машину выкатили из ангара на поле. Антон неуклюже забрался в кабину дельтаплана и запустил двигатель.

— Спасибо, Мишаня! — Антон старался перекричать шум мотора. «Вот что доброта российская и братство пилотское делают», — подумал он.