Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2 - Александр Бушков

— Никакой не секрет, — сказал Мазур. —- Просто рассказывать об этом было бы слишком долго. Будет достаточно времени, расскажу... И это все?

— Нет, — сказала Белль. — Попозже, когда вы уже были очень хорошим, вы взяли гитару и сказали, что хотите петь романсеро. Я охотно согласилась — интересно было послушать русские романсеро. Правда, вы пели только одну песню, зато несколько раз.

— Несколько — это сколько? — спросил Мазур с некоторым смущением.

— Четыре, — сказала Белль.

Хорош, подумал он.

— Я даже запомнила мотив.

— Ну-ка, ну-ка... — сказал Мазур.

Он уже убедился, что музыкальный слух у нее отличный. Белль старательно насвистела мотив так, что Мазур сразу его узнал. Взял так и стоявшую у стола гитару, убедился, что струны не расстроены после вчерашнего окаянства, взял пару аккордов:

Лишь только бой угас,

звучит другой приказ,

и почтальон сойдет с ума,

разыскивая нас.

Нас ждет огонь смертельный,

но все ж бессилен он,

сомненья прочь, уходит в ночь отдельный

десятый наш десантный батальон...

— Вот эта самая — сказала Белль. — Судя по тому, как яростно вы пели, это какое-то военное романсеро?

— Угадала, — сказал Мазур. — Тебе не понравилось?

— Мотив, конечно, бравурный... Только мне хотелось бы когда-нибудь послушать и русское романсеро о любви... Они ведь у вас есть?

— Конечно, — сказал Мазур. — Как только будет свободная минутка, обязательно спою. Что ты смотришь как-то странно?

— Сеньор адмирал... Вы не будете осерчать на меня за то, что я сделала?

— Заранее обещаю, что не буду, — сказал Мазур.

Пока он валялся в отключке, она могла сделать одну-единственную предосудительною вещь: порыться в его секретных бумагах. Вот только ни единой секретной бумажки у него в номере не было.

Потупившись, Белль поведала:

— Когда вы... устали, я помогла вам лечь. Поставила вам минералку и накрыла покрывалом, потом... Потом достала из шкафа запасной комплект белья и застелила себе на этом вот диване. Будильник на телефоне поставила на шесть утра и тихонечко ускользнула. Поехала переодеться в мундир.

— Зачем? — спросил Мазур.

Белль улыбалась:

— Это Южная Америка, сеньор адмирал. Мне не хотелось вас компрометировать. Видите ли, если девушка приезжает к мужчине вечером, а потом уходит задолго до полуночи, о мужчине начинают сплетничать всякие разности. Мне не хотелось, чтобы о вас сплетничали. Конечно, так вела бы себя путанилья, которую вы не хотели оставлять на ночь, все было бы в порядке. Но здесь знают, что не путанилья, еще когда я оформляла вам номер, показывала удостоверение и спецпропуск...

— Ну, спасибо, Белль... — покачал головой Мазур. — Ты и в самом деле верный адъютант... — он спросил озабоченно: — А для твоей репутации ущерба не будет? Вот уж чего мне не хотелось бы. Я в прошлый приезд слышал о ваших жестких правилах: девица из благородного семейства не должна оказываться в спальне офицера. Вот наоборот — никакого компромата. Наоборот, освящено многовековой литературной традицией: романсеро, плутовские романы, пьесы для театра...

Белль засмеялась;

— Ну, это было двадцать лет назад. И потом, родители у меня не бедные, но понятие «благородное семейство» к ним никак не относится — дедушка был бакалейщиком в Барралоче. — Она улыбнулась не без грусти. — Знаете, получилось занятно. Младшая ветвь Рейнвальдов, бедная, когда сюда перекинулась... нет, перебралась, здесь разделилась на старшую и младшую. Владельцы шахт, генералы и сенаторы, так получилось, были как раз из старшей. А дедушка и его потомки остались младшей, небогатой. Это старшая вошла в высшее общество, а моя младшая так и осталась не особенно богатой, не аристократами... К тому же женщинам-военным прощают некоторую раскованность, эта традиция еще с прошлого века сохраняется...

Мазур хмыкнул:

— А здешняя обслуга не будет ухмыляться у тебя за спиной... или у меня?

— Вот уж ничего подобного, — серьезно сказала Белль. — Вам будут завидовать, а на меня смотреть даже с уважением: как-никак пленила адмирала, да еще иностранного...

Чертенок, подумал Мазур. Но очаровательный...

— Ну, спасибо, — повторил он. И серьезно спросил: — А на дуэль меня из-за тебя никто не позовет? Хотелось бы заранее подготовиться...

— Дуэли — тоже в прошлом, — сказала Белль, как ему показалось, с некоторой грустью. — Разве что где-нибудь в глуши... Прежняя романтика помаленьку исчезает и скоро исчезнет совсем... Я так подозреваю, не раньше, как женщин начнут допускать на боевые корабли.

— Интересно, а гражданских кораблей это тоже касается?

— Вот уж нет, — сказала Белль. —— На рыболовных траулерах плавает много женщин, и рыбачки одни, без мужчин, выходят в море на баркасах, — она фыркнула. — Знаете, у нас есть лентяи, пусть немного, которые так и сваливают рыбную ловлю на жен, а сами, как это... прохладятся на берегу.

— Прохлаждаются, — машинально поправил Мазур.

— Да, вот именно, прохлаждаются. Но настоящие рыбаки их немного презирают. Есть даже обидная кличка — не из тех, за которых тут насаживают нож в бок, но все же достаточно обидная... Вы знаете, я ведь несколько раз выходила в море на яхте. Отец не держит свою яхту, он считает, что это — забавы для благородных семейств, но несколько раз мы ездили на один из курортов Тукуманьи, и он нанимал там яхту. Мы уходили довольно далеко в море и ловили рыбу. Там, в Тукуманье, чудесные пляжи, не хочется и думать, что там могут высадиться гринго...

Мне тоже, подумал Мазур. Только американцев здесь не хватало.

Белль чуточку помрачнела:

— Брат говорит, что они будут драться, но наш флот все же гораздо слабее...

Ничего, подумал Мазур. Сюда вот-вот придет наша эскадра. С точки зрения большой стратегии пустяки, всего три вымпела, но не так давно здесь же, на этом континенте, подобное уже прокатывало: наши военные корабли в порту, наши советники... Иногда моральное воздействие не уступает военному...

Телефон Белль тоненько засвиристел. Она достала его из накладного кармана аккуратного кителька, взглянула на экран:

— Нам пора, сеньор адмирал. Очень желательно, чтобы к началу служебного дня вы были уже в отделе. Правда, там еще далеко до полного обустройства, но все бумаги для вас готовы... — она с комическим ужасом подняла глаза к потолку. — Если бы вы знали, сколько там бумаг! Хорошо еще, потом, когда вы примете дела, их будет гораздо меньше. Но сначала, когда вы будете вступать в должность, вам их столько придется перепрыгнуть...