Приказ – погибнуть - Анатолий Гончар

– Наш шеф любит страстных женщин, – несколько раз повторил Борис – мужчина, привезший ее сюда и являющийся, по его словам, тайным поверенным своего шефа в любовных интрижках. – Тебе хорошо заплатят, – сказал он, прощаясь, – здесь есть все для вполне приличного проживания. Три холодильника забиты продуктами, так что бери, не стесняйся, только сильно не полней, – он улыбнулся, – ну, если только самую малость. А чтобы у тебя не было соблазна с кем-нибудь позабавиться, я закрываю двери на ключ. В окна не вылезешь – решетки. – Борис окинул взглядом приунывшую девицу: – Да ты не переживай: в субботу приедет шеф, вы повеселитесь, и можешь скакать на все четыре стороны. Такие, как ты, у него подолгу не задерживаются, – он хихикнул, – чтоб не привыкали. Так что сиди и жди; шеф говорит, что женщина, как хорошее вино, должна дозреть, – он ухмыльнулся и, закрыв дверь, вышел.

Три дня она провела в ожидании сказочного принца – поклонника страстных женщин. И вот он, этот самый «царственный» потомок… Тьфу ты! Да что он может, этот сморчок? «Он любит страстных женщин!» – с издевкой повторила она слова Бориса и плюнула в стоявший рядом старинный кувшин. – Разве он способен удовлетворить знойную женщину?»

Ее сомнения по этому поводу рассеялись сразу же, как только он вышел из ванной и принялся за ее тело.

– Мастер, волшебник! – шептала она, пытаясь подобрать подходящее определение по мере того, как он находил в ней такие потаенные места, вызывавшие божественное сладострастие, о которых она и сама-то никогда не подозревала. А его тело было неутомимо и пробивало ее насквозь, заставляло задыхаться от восторга. Она много раз «умирала» и со стоном рождалась заново. Все мыслимое и немыслимое переделали они за ночь, и когда у нее уже не осталось сил, когда ее тело переполняла усталая удовлетворенность, он еще продолжал врываться в ее глубины. Вулкан взорвался еще раз, и тело обмякло, сладкая истома разошлась по ее телу, и она уснула, продолжая ощущать на себе вес его безвольно распростертого тела.

«Это был какой-то невообразимо сладкий кошмар», – проснувшись далеко за полдень, подумала она и блаженно потянулась. Ей снова захотелось повторить эту безумную ночь.

– Крошка! – прервал ее мысли чей-то голос, и в комнату бесцеремонно вошел Борис. Он, протянув руку, бросил к ее изголовью пачку банкнот. – Вот деньги, можешь не пересчитывать, там много. Ты ему понравилась! – Борис осклабился и, видя замешательство на лице девушки, гаркнул: – Тебе что, не понятно? Собирай манатки и уматывай поскорее!

– Но он… – Она не знала, как зовут бывшего с ней в ночи мужчину, а назвать его лысым не поворачивался язык. – Разве он не захочет меня увидеть… – она запнулась, – еще раз?

– Я же тебе, соска, сразу сказал: вы у него долго не задерживаетесь, ясно? Или повторить еще раз по слогам?

– А если не за деньги, а? – медленно приподнимаясь с постели, нерешительно произнесла она.

– Собирайся, дура! – с явной угрозой прохрипел Борис, затем внезапно сменил гнев на милость: – А может, со мной бесплатно? Я ведь тоже кой-чего могу!

– Да пошел ты! – огрызнулась девушка и, чуть не плача, начала надевать трусики.

За зашторенными окнами машины мелькали какие-то дома, время от времени проносились встречные машины. Въехав в город, они свернули к обочине и остановились.

– Все, красавица, приехали, – сказал со смехом Борис, – метро «Каширскае», конечная остановка. Трамвай дальше не идет. Вылазь, мне некогда, жена дома ждет… гы, гы, – он грубо рассмеялся и подмигнул сидевшей на переднем сиденье блондинке. Она схватила сумочку и, сопровождаемая взрывами хохота, выскочила из «девятки». Хлопнув дверцей, почти побежала в направлении горевшей красным светом буквы метро. Позади взревел двигатель, и машина, взвизгнув покрышками, рванула с места.

«Я даже не знаю его имени», – глотая слезы, с горечью подумала девушка.

Когда раздался звонок в дверь, Виктор лежал на диване и читал французский детектив в потрепанной коричневой обложке. Он поспешно поднялся и прошествовал к двери. Спохватившись, замедлил шаги и, осторожно пройдя коридор, заглянул в глазок. Увиденное едва не заставило его броситься грудью на деревянную преграду, отделяющую его от лестничной площадки. Левая рука стремительно повернула замок, а правая потянула ручку вниз. В следующее мгновение он уже сжимал в объятиях стоявшего на площадке Кольку. Грудь Виктора сперла непонятная, неведомая волна чувств.

– Витька, Витька! – без конца повторял Николай, смахивая набегающие слезы, а Виктор прижимал его к себе, не в силах произнести ни слова. Они долго стояли на пороге, сжимали друг друга в объятьях и лишь изредка обменивались ничего не значащими фразами. Наконец друзья переступили порог и вошли в прихожую.

– Обувь, обувь! – засуетился Николай и, наклонившись, постарался незаметно вытереть мокроту глаз рукавом рубахи.

Через полчаса друзья сидели за столом, пили крепкий кофе и вели неторопливую беседу, расспрашивая друг друга о теперешней жизни, и вспоминали прошлое, но постепенно разговор сам собой перешел к теме, которая снова свела их вместе.

– Вить, ты уже давно на этой квартире? – внезапно спросил Николай, осматриваясь по сторонам заинтересованным взглядом.

– Да нет, всего три дня, – наливая в чашки новую порцию кофе, ответил Виктор. – Во вторник приехал и вот с тех пор сижу затворником, выходить не разрешается. Продукты водитель Константина Константиновича привозит, мусор, и то он выносит. Не жизнь – малина; если б не детективы, со скуки помереть можно было б. Но теперь ты приехал, будет повеселее.

– Константин Константинович – это тот тип с бровями Брежнева, да?

– Угу, он самый. Так тебя что, тоже Константин Константинович завербовывал?

– Ну, да, сегодня нашел и сегодня же еще тепленького привез. Я только к родителям деньги оттарабанил и заявление в колхоз накатал – и все, ту-ту, поехали.

– Прямо как у меня, только мне он три дня дал, и ехал я сюда самостоятельно. А ты бумаги подписывал?

– А как же! – заверил его Николай. – Слушай, Вить, а ты не в курсе, что почем?

– В смысле?

– Ну, зачем нам вообще туда топать-то? Вроде и так достаточно навоевались?

– Он тебе что, ничего не сказал? – удивленно вытаращил глаза Виктор.

– Да нет, лишь намекнул, что оттуда надо что-то забрать. Нечто весьма ценное, а что именно – не сказал. Я хотел его спросить, но передумал. Так что можешь считать меня болваном, но я ни сном ни духом.

– Все понял, ввожу курс в тело, – попробовал пошутить Виктор, но сразу почувствовал, что шутка не удалась. Крякнув, хлебнул из чашки большой глоток обжигающе горячего кофе и смущенно развел руками. – Короче, слушай. Последний бой ты, конечно, помнишь? Так вот, в первом караване… мы там еще долго копались, ну, помнишь или нет?

– Угу, – утвердительно кивнул, жуя пряник, Николай. Его глаза блестели от любопытства; уши, казалось, вытянулись, словно антенны.