Бык в загоне - Андрей Воронин

Встав перед дверным глазком, Никитин жестом приказал остальным спрятаться за выступ кабины лифта и нажал кнопку звонка.

К удивлению Сергея, хозяин тут же открыл дверь, даже не спросив: «Кто там?» Этот поступок действительно был опрометчив, ибо открывший дверь мужчина был отброшен мощным ударом в челюсть к противоположной стене.

Сергей, ударивший хозяина квартиры, не глядя на сползшего на пол человека, устремился в комнату, на ходу доставая из-за пазухи пистолет с глушителем Трое его товарищей не заставили себя долго ждать и последовали за ним. Лысый поспешил за Сергеем, один из боксеров отправился обследовать кухню, второй остался возле упавшего, не забыв прикрыть дверь. У всех четверых было абсолютно одинаковое оружие.

В тесной от беспорядочно стоящей мебели комнате было безумно грязно. На полу валялись пустые бутылки, разбросанное женское белье, а из переполненной пепельницы вываливались окурки.

На разобранном диване, накрывшись одеялом, лежали усатый мужчина с тяжелой золотой цепью на шее и прыщавая девица неопределенного возраста.

Наведя на них ствол, Сергей сказал, приложив палец к губам:

— Тихо, любое резкое движение будет остановлено пулей.

Но лежащая парочка и не пыталась шевелиться, настолько внезапным оказалось появление вооруженных людей.

Вслед за Сергеем в комнату вошел Толик.

— Везде чисто, — сказал он.

Никитин, уперев глушитель пистолета в голову усатого, спросил:

— Ты Инал?

Тот в страхе отрицательно покачал головой.

— А где Инал?

Усатый еле слышно произнес:

— Пошел дверь открывать.

— Уже открыл, — сострил Сопко.

— Пацаны, тащите его сюда, — крикнул Сергей помощникам, — только не разбейте ему по дороге голову, он нам еще понадобится.

Бойцы Лысого легко внесли начинающего приходить в себя Инала и усадили его на стул. Тот, пытаясь остановить сочащуюся из разбитой брови кровь, злобно косился на непрошеных, гостей.

— Биксу заприте в туалете, — распорядился Толик и повернулся к ней:

— А ты, шкура, молчи. Раскроешь хлеборезку — утоплю в параше.

Особа, стыдливо пытаясь прикрыть наготу явно недостаточными для этого ладонями, послушно проследовала под замок.

— Ну что, Инал, — спросил Сергей, — побазарим спокойно или через утюжок?

— Я тебя не знаю, — огрызнулся тот.

— А это и не обязательно, — ответил Сергей.

— Что вам надо? — придя после удара в себя и стараясь придать своему голосу твердость, спросил Инал.

— Не что, а кто, — уточнил Никитин. — Нам нужен Мирза.

В глазах сидящего появилось неподдельное изумление, но, лишь слегка растерявшись, он повторил:

— Мирза? Такого не знаю.

По незаметному сигналу Толика один из боксеров нанес мощный боковой удар в голову не успевшего договорить кавказца. Тот во второй раз за сегодняшнее утро рухнул на пол.

— Э, зачем бить его, да? — попытался подняться усатый. — Клянусь, не знаем мы Мирзы, это вообще не чеченское имя.

— Так вы чечены? — спросил Толик.

— Фуфло они гонят, паяльник им в очко вставить, сразу вспомнят и Мирзу, и всех его родственников, — сказал один из бойцов.

— Подожди, Рембо, — остановил его Толик и, обращаясь к усатому, спросил:

— А чье это имя?

— Скорее всего азербайджанское, если это вообще не кличка, а, может быть, и узбекское, — объяснил тот и, заметив замешательство Сергея, который даже ствол опустил, перешел на более развязный тон:

— Братва, ошибка получилась, надо бы извиниться. Я вижу, что ты с понятиями, — указывая на наколки на руках Лысого, сказал усатый, — я ведь тоже сидел.

— Встань, покажись, — коротко приказал Сергей.

Тот послушно выполнил требование.

— Что-то я не вижу знаков отличия. Хорошо хоть нет «короля всех мастей», — засмеялся Сергей и посмотрел на Сопко.

— Я не пидар, — встрепенулся усатый.

— За что торчал, где и сколько? — вопрос Анатолия прозвучал угрожающе.

Потупив взгляд, кавказец что-то прошептал.

— Громче, сука, — цедя слова сквозь зубы, произнес Сергей.

— Год за спекуляцию, — повторил усатый.

— Когда?

— Три года назад.

— Где?

— Под Грозным.

— Заткни хлебало, барыга, — бросил Анатолий, — нет на тебе петушиного клейма только потому, что ты, сука, кочумал у себя в Чечне. Попал бы ты в сибирские лагеря или куда-нибудь на Урал, тебе бы быстро духовку прочистили за твое гнилое помело, а то верняк, что какой-нибудь родственничек тебя грел. Ну-ка, пацаны, поучите вежливости этого акробата, — обратился он к боксерам.

Казалось, что те только и ждали сигнала.

На тело бывшего спекулянта обрушился шквал точных ударов. Не давая своей жертве упасть, они профессионально, подобно заправским футболистам, пассовали друг другу голову усатого.

— Хватит, а то замочите, — остановил их Писарь, — лучше займитесь Иналом.

Нехотя прервав экзекуцию, Рембо, как называл одного из них Лысый, плеснул в лицо лежащего без сознания горца, столь неосмотрительно впустившего визитеров, воды из граненого стакана.

Тот открыл глаза.

Наклонившись к нему, Сергей спросил:

— Говорить можешь?

— Могу, — пробурчал тот, снова усаживаясь на стул, — вы нас бьете за то, что мы черные, или у вас претензии к чеченцам?

— Нет, милый, — произнес Никитин, — у нас нет ненависти к вашему народу, и твоего кореша мы бы не трогали, если бы он не стал перед нами гнуть пальцы. Нам нужен Мирза или кто-то из его людей.

— Но я правда его не знаю, — проникновенным голосом сказал Инал.

На миг Сергей задумался, а затем спросил:

— А может, ты знаешь Махмуда?

— Рафиева, — уточнил Инал, — Махмуда знаю.

Он живет на Воздухофлотском проспекте, я у него как-то «дурь» покупал, у него много было. С ним еще двое живут в квартире. Только дел у меня с Махмудом общих не было. Я азерам не доверяю, у них в голове одно — подешевле купить, подороже продать.

— А ты националист, — ухмыльнулся Толик, — а может, знаешь Паллада?

— Нет, никогда не слышал, — объяснил Инал.

— Ну что будем с ними делать, — спросил Сопко, — может, того? — он качнул в руке пистолет.