Скалолаз - Михаил Нестеров

– Четыре месяца, господин капитан.

– Специальность?

– Стрелок мотострелкового батальона.

– Хорошо стреляешь?

– Так точно!

– У тебя будет возможность продемонстрировать свое мастерство. А теперь познакомься со своим штатным оружием.

Шеель подал знак капралу, и тот выкатил из низкого строения противотанковое ружье на коротких лыжах.

– Это твое личное оружие. С ним ты будешь ложиться и вставать, завтракать, обедать и ужинать.

В строю курсантов кто-то хохотнул. Шеель, не оборачиваясь, приказал капралу:

– Обеспечь весельчака минометом.

Население Шпицбергена – немногим больше четырех тысяч. Учебный центр бундесвера насчитывал пятьдесят шесть человек, включая курсантов. Вечером в столовой собрался весь личный состав. Капитан Шеель сидел за офицерским столом и бросал короткий взгляд на крайний справа столик, где сидела Алина. Над мисками с едой клубился пар. Но не потому, что пища была горячей, а потому, что температура в столовой-«сэндвиче» была близка к нулевой. И в помещениях, включая классные комнаты, не лучше. Четыре с половиной месяца здесь равнялись четырем годам в обычных подразделениях.

– Райдер, – позвал он, когда Алина, покончив с ужином, встала с места.

– Да, господин капитан.

– Я ознакомился с вашим личным делом. В нем сказано, что вы – скалолаз.

– Так точно.

– Здесь немало мест, где вы сможете продемонстрировать свое мастерство. – Он помолчал, припоминая, что повторился.

Назавтра Алина, привязав к ботинкам жесткие насадки, легко преодолела сначала пятнадцатиметровую ледовую вертикаль, а потом оставила позади восьмидесятиметровый пик высшей степени сложности. Она буквально поняла приказ капитана не расставаться с оружием и на ледовую вершину поднялась с пятнадцатикилограммовой винтовкой. И на пике осталась женщиной, но не бойцом, послав Ларсу Шеелю воздушный поцелуй.

Шеель оставил Хорста Кепке одного и присоединился к Алине. Указал рукой на высшую точку карниза, где круто вверх уходила ледовая стена. Со стороны казалось, он срисовывает очертания гор на прозрачное стекло.

– Места знакомые? – спросила Алина, улыбаясь командиру.

Он ответил ей тем же.

– Когда-то я выходил на этот перевал, а оттуда – на ребро Кангбахена, ключевой пункт 7535. До нас этим путем шли югославы и поляки.

Алина кивнула:

– Я знаю.

Капитан вытер пот со лба и громко высморкался.

– Подниматься будем здесь. Дальше – через террасу, до подножья скальной башни, и на перевал. А там и до ребра рукой подать.

На западе ребро Кангбахена прерывалось ледовой башней, которая сливалась с продолжением грани Белой Волны.

Алина молча согласилась, завязывая платок, оставляя открытыми только глаза.

– По кулуарам лезть рискованно.

– Говоришь об опасности схода лавин?

– Да. – Немка вытянула руку в сторону снежной башни, откуда уходила трещинами цепь сераков, переходившая ниже седловины на ребре в широкий снежный кулуар; там отчетливо виднелись желоба, образованные лавинами.

– Да, серединой кулуара подниматься небезопасно, – согласился с ней командир. – Будем подниматься по его борту.

Солнце уже наполовину скрылось за Белой Волной, дно долины стало заполняться синеватой дымкой. Время для тумана слишком раннее.

– Только бы завтра тумана не было, – вслух понадеялся Шеель. И приказал разбить лагерь.

Алина расстелила перед собой салфетку и быстро разобрала автоматический пистолет «М1911». В маленьких руках Алины пистолет казался огромным, больше похожим на автомат. Громоздкость ему придавал и оптический прицел.

Хорст Кепке проверял на коленях боеспособность своего «Гепарда». «Гепарды» были еще у троих боевиков Ларса Шееля.

Шеель, отказавшийся от чистки своего «эф-эн-ка», все же мысленно вернулся к теме оружия и еще раз порадовался расторопности Фитца и Вестервалле: они не только обеспечили команду оружием, они определили и проделали путь, значившийся в плане командира «Красного спасения» «горной тропой для вице-премьера». Оставалась главная часть операции, где террористам будут противостоять горы и личная охрана Мирослава Кроужека.