Просчитать невозможно - Сергей Самаров

Положение серьезное и не очень приятное, хотя действовать пришлось не в соответствии с планом, а исходя из обстановки, подстраиваясь под нее, и саму обстановку подстраивая под свои нужды. Это понимают оба спецназовца. Ломается весь план большой операции. Абдул Мадаев ушел… Он сейчас попытается связаться с подходящими группами и предупредит их о засаде. И тогда все уйдут… Правда, уйдут без денег, и это уже наполовину сделает операцию удачной. Тем не менее в группах боевиков наверняка есть опытные командиры-террористы, находящиеся в розыске. И упускать их никак нельзя.

– Что будем делать? – спрашивает Макаров.

– Проверь обстановку. – Сохно кивает на коридор, из которого вышли боевики.

– Там проход завален, – сообщает пленник.

– Ты его и разберешь. Зря, что ли, я тебя спасал? Должок отрабатывать надо…

– Я разберу, – соглашается Беслан. – Почему Искандер хотел убить меня?

– А почему они вместе с Абдулом расстреляли остальных?

– Почему?

– Чтобы никто не знал, где спрятаны все деньги.

– Это деньги? – Беслан кивает на рюкзаки.

– Это – деньги. Хочешь взять немного себе? – усмехается Сохно.

– Зачем они мне? С этими деньгами из-под земли достанут.

– Я тоже так думаю. Тем более мы и так под землей. Отсюда и достанут… Вперед! – кивает Сохно на коридор.

– Подожди… – Макаров морщит лоб, и при тусклом свете фонаря Сохно это хорошо видно.

– Что?

– Сколько времени вы разбирали его в первый раз? – вопрос Славы обращен к молодому снайперу.

– Пятнадцать минут.

Макаров смотрит на Сохно. Тот ждет продолжения.

– Катастрофический цейтнот… Ты как?

– Почти жив.

– Поработай с юношей. А я…

Сохно понимает без слов.

– Их там одиннадцать человек. Может быть, и Мадаев уже там…

– Я справлюсь. Изнутри они едва ли меня ждут. Разве что Мадаев успеет раньше меня… Здесь есть другой ход? – спрашивает у снайпера.

– Эмир спешил… Мы шли самым коротким путем… Ползли…

– Мадаев не успеет. Я – туда!

– Мы тоже… – Спрячьте деньги! И охраняйте их. Деньги оставлять нельзя, Абдул может вернуться…

Сохно вынужденно соглашается. Это более разумно, чем выбираться внизу, под склоном, и терять выгодную позицию.

Макаров берет с собой еще и фонарь убитого боевика, чтобы иметь освещение про запас, и быстро скрывается в главном проходе. Сохно с Бесланом слушают, но шаги разведчика совершенно не доносятся до них. Сохно этому не удивляется, он знает, что Макаров умеет быть «тенью». Зря, что ли, отряд югославского спецназа, которым командовал когда-то Слава, так и назывался[22]– «командой теней»…

* * *

Макаров умеет «отключаться» на время пути. Сложно заставить голову не думать ни о чем. Мысли все равно пытаются пробиться сквозь самые прочные заслоны. Но можно научиться отпускать мысли так, что они текут сами по себе, совершенно тебе не мешая. Это и есть – отключиться. Тогда трудный путь преодолевается незаметно, и даже усталость не так сильно донимает, потому что о ней просто не думаешь. А колени болят еще от первого преодоления тоннеля, когда пришлось десять минут передвигаться на четвереньках. Тем не менее Макаров быстро минует этот самый сложный участок и продвигается дальше. Он пользуется фонарем точно так же, как пользовался им раньше Абдул Мадаев – включает лишь изредка, хотя движется гораздо быстрее, чем передвигался сам эмир Абдул, знающий эти пещеры. А потом под ноги ему попадает провод.

Тогда Макаров решает заглянуть в заминированный проход, где они оставили сидеть на заряде одного из боевиков. Тот, заслышав шаги, не ленится крикнуть что-то по-чеченски. И встречает спецназовца радостным круглым лицом, попавшим в свет фонаря.

– Сидишь? – по-русски спрашивает в ответ Макаров.

Боевик молчит, но физиономия его из круглой, как полная луга, становится похожей на бледно-желтую дыню – так вытягивается. Боевик не отвечает и не решается даже встать с заряда. Макаров проходит мимо него, протискивается в щель и выглядывает наружу. Но выглядывает осторожно, не высовывая полностью даже голову. И, как оказывается, поступает так не зря. Прямо под склоном, на опушке ельника, стоят на снегу четыре десятка боевиков и рассматривают склон в бинокль…

Это уже легче. Значит, боевики собрались. Макаров не шевелится, чтобы движением не привлечь внимание, и продолжает наблюдение. И видит несколько тел, лежащих чуть в стороне от группы. Сложены аккуратно, значит, принесены со стороны. Тела, судя по всему, принадлежат тоже боевикам. Есть потери? Был бой? Или что-то еще случилось?…

Но долго изучать обстановку Макаров не намерен. Он плавно убирает голову и возвращается к пленному.

– Я долго сидеть буду? – спрашивает тот таким тоном, будто его незаслуженно обижают. Ребенок невинный, а не пленный враг.

– Пока всех твоих друзей не положим, будешь сидеть. – Макаров гладит боевика по голове, как малыша. – Не расстраивайся, это не затянется. Они быстро лягут…

И устремляется в том же направлении, куда двигался раньше.

* * *

Полковник Согрин из своего «гнезда» видит происходящее в долине прекрасно. Но настроение у полковника неважное. Он наблюдал в бинокль, как подошла первая группа и уселась отдыхать у подножия хребта. Странный отдых. Полчаса хода до пещеры. Не должны боевики здесь отдыхать. Не должны с тропы в сторону сворачивать… Тогда и закралось первое подозрение, что пещеры имеют дополнительные входы. А это значит, что вся операция проводится без надежды на успех.

Хорошо бы накрыть эту группу там, на открытом пространстве, несколькими автоматными очередями и парой-тройкой выстрелов из «подствольника». Но это, во-первых, значит – показать свое присутствие. Во-вторых, предупредить остальные группы об опасности и тем самым уже сорвать всю операцию до того, как боевики сконцентрируются. И, в-третьих, расстояние слишком велико для автомата, и уж тем более для «подствольника», а один «винторез» Кордебалета погоду сделать не сможет.