Ночной дозор - Марина Воронина

Федор Павлович Петров и Сергей Сергеевич Короедов, возможно и не встретились бы сегодня, если бы не дурацкий инцидент в порту. Ни Короедов, ни Петров не могли рассчитывать на столь бурную реакцию Малютина. Они были уверены, даже убеждены, что взрыв машины и гибель шофера заставят Малютина остановиться, задуматься хотя бы на несколько дней. И именно этих дней им будет достаточно, чтобы остановить «левые» потоки товара в порту, переключив их на другие склады.

А потом пусть копаются, отыскать концы будет чрезвычайно сложно. Расчет прост и надежен. Малютин останется с пустыми руками, подорвет к себе доверие, и тогда в Москве начнут прислушиваться уже не к Малютину, а к губернатору, который скажет в сенате простые и ясные вещи: «Порт парализован, поступлений в казну — ноль, зарплату бюджетникам платить нечем. Вы что, хотите, чтобы они вышли, сели на рельсы не в каком-нибудь Кемерово, а в Питере, в северной столице? Хотите получить интересную картинку на экранах телевизоров? Так вы ее получите, если не уберете Малютина».

— Ну и гад! — пожав руку Короедова, сказал Федор Павлович Петров. — Такого я от него и Барышева не ожидал.

— А я, по-твоему, ожидал? Ты как-то говорил, Федор Павлович, что Малютин немного не в себе, с пулей в голове, так вот теперь я тебе верю. Теперь я понимаю, что денег он у нас не возьмет и мешать нам не перестанет.

— Послушай, он заварил такую кашу, что его пребывание в Санкт-Петербурге — вопрос времени. Власть сама уберет своего ставленника, и тогда мы опять заживем спокойно.

— Не думаю, — сказал Короедов. — Он уже, как бульдог, вцепился мертвой хваткой, и пока его не пристрелишь, челюсти не разожмет. Еще, чего доброго, баллотироваться надумает.

— Так что ты предлагаешь?

Тонкие губы Короедова задрожали, а Петров, перекинув жвачку из одного угла рта в другой и тяжело засопев, сел в кресло и буквально выплюнул из себя слова:

— Собаке — собачья смерть. Я же тебе говорил, лучше не пожалеть денег один раз. Хорошо заплатим, но жить будем спокойно.

— Чиновников такого ранга отстреливают не часто, — сказал Короедов, затем снял очки и принялся протирать стекла. — Ты представляешь, какая бригада сюда приедет?

И Генпрокуратура, и ФСБ, и ФСК, и МВД — туг наверняка соберутся все!

— Ну и что ты думаешь, они в состоянии найти заказчиков убийства?

— Надеюсь, что нет. Зато нервы попортят. И денег вырвут столько…

— Что деньги? За чем тебе деньги, Сергей, в тюрьме?

Там они не нужны, деньги нужны здесь. Поэтому его надо кончать. Ты же знаешь, бешеных псов не лечат, это бесполезно, их стреляют, пока они еще не покусали здоровых.

— — А как все было хорошо! — скривился Короедов, аккуратно водружая очки на свою лысую голову. — Так все было хорошо! Жили — не тужили. Тому дал портфель, тому денег на счет перекинул, кому-то толстый конверт вручил, кому-то — тонкий, кому-то машину подарил, кому-то кольцо с бриллиантом… И все тихо. А тут завелся один.

И чего ему надо? Правду ищет, что ли? Так ее нет, правда — вот она, — и Короедов похлопал по внутреннему карману пиджака, где лежали кредитки разных банков, — а все остальное — чушь!

— Тебе не кажется, Федор Павлович, что ты сам от этого Малютина вируса бешенства набрался? Он с цепи сорвался. Как бешеный на всех бросается, и мы начинаем под его дудку плясать.

— Э, нет! — Петров выбрался из кресла, одернул брюки, прошелся по гостиной, остановился у камина, глядя на потрескивающие поленья.

Огонь камина озарял одутловатое лицо и массивную фигуру. Выглядел Петров монументально, как швейцар в дорогом отеле, не хватало разве что мундира с орденскими планками и золотыми пуговицами.

— Я вот все думаю, а если ему предложить миллион?