Расстрельная сага - Александр Тамоников

Сергей вздохнул:

— Да так, генерал, оно, собственно, и вышло. Предали нас, вот и получилось, что я завел подразделение в засаду «чехов».

— Не упрекайте себя. Война есть война. Потери неизбежны. Как и те ситуации, в которую попали вы. Удивляюсь, как вам удалось не потерять управление подразделением. Я почему это говорю? Потому что сам начинал службу во внутренних войсках. Пришлось и в Афгане, как и вы, «духов» погонять. Командовал штурмовой группой батальона спецназа «Ургенч». Это потом в КГБ попал. А до этого познал, что такое война в полной мере. Поэтому и удивляюсь, а также преклоняюсь перед вашим профессионализмом.

Солоухов почувствовал себя неудобно:

— Да ладно, товарищ генерал. Какой уж там незаурядный профессионализм. Просто сделал, что смог. И этого оказалось мало. Если бы не предатель… Но он ответит за ребят. Непременно ответит. А благодарить за Артема не вы меня должны, а я вас. Воспитали настоящего воина.

Сергей рассказал генералу о том, как не хотели брать его сына в рейд, как Капустин-младший все же настоял на своем и остался в строю. Как достойно вел себя и на марше, и в ходе боя, а также прикрывая отход оставшихся в живых бойцов взвода. Да и в плену не скулил.

Выслушав начальника разведки, генерал произнес:

— Я рад узнать, что из моего сына получился настоящий мужчина. Поэтому-то и для этого мы с женой и решили, чтобы Артем пошел в армию.

— А ведь он мог погибнуть, генерал.

Капустин-старший посмотрел в глаза Солоухову:

— Но и вы могли погибнуть, как погибли, к сожалению, пятнадцать человек второго разведвзвода. Так чем Артем лучше или хуже этих погибших ребят. У вас-то самого тоже, наверное, взрослые дети?

— Нет, у меня детей и не было.

— Что же, за тридцать девять лет не обзавелись семьей? Не женились?

— Женился. А вот семейная жизнь закончилась, можно сказать, так и не начавшись. Но я не хотел бы об этом говорить.

— Хорошо. Не будем.

Генерал затушил окурок, положил пачку сигарет с зажигалкой в карман рубашки.

— Что ж, мне пора. А то ваш начальник штаба, наверное, места себе не находит.

— Ничего, подождет. Вам же, Александр Андреевич, не помешает сына от коллег своих оградить. Он парень честный, а его могут заставить лгать. Как бы не сломался. Обидно будет — в бою держался героем, а под прессом славных чекистов…

Генерал прервал майора:

— Никто никого больше допрашивать не будет. Черкасов утром убудет в штаб дивизии. Здесь ему делать нечего.

Сергей удивился:

— Вот как? Значит, мне и рапорт писать не имеет смысла?

— Никакого.

— Хм. Интересно. Чувствую, ваших рук это дело, Александр Андреевич.

Капустин-старший улыбнулся:

— Вы правы.

И добавил:

— Еще раз спасибо вам. Будете в Москве, непременно позвоните, вы для нас теперь желанный гость, — генерал положил на стол свою визитную карточку, — и до свидания.

— До свидания, Александр Андреевич.

Солоухов проводил отца рядового Капустина. Закрыв за ним дверь, произнес:

— Дела! Видать, высок чин генерала ФСБ, раз в момент прекратил дознание. Что ж, за это можно и выпить. Где там скрылся Колотов?

Начальник штаба появился спустя пять минут после ухода Капустина-старшего. Сергей рассказал Андрею о разговоре с генералом. Колотов был не меньше Сергея удивлен степенью влияния высокого чина из Федеральной службы безопасности, хотя, в принципе, ничего странного в этом не было. После чего начали застолье. Да так и просидели до утра.

А ровно в 9.00 понедельника седьмого июня после общеполкового развода майор Солоухов сдал в строевую часть полка рапорт с просьбой об увольнении из Вооруженных сил. Сергей всегда держал свое слово. Даже данное, казалось бы, в ходе обычного разговора. Держал при любых обстоятельствах.