Жека 2 - Arladaar

— Ничего не поделать, — философски заметил Жека. — Надо на два шага вперёд идти. Мы-то пока ещё на плаву, а сколько людей закрылись, на биржу пошли.

Конечно, немалая заслуга, что пока жили, и даже прирастали чем-то, была именно Жеки, и его извечному недоверию властям СССР. Его вечной боязни хранить пустые деньги, которые именно сейчас превращались в фантики. Сами пацаны стали жить попроще — зато на стройплощадке лежали поддоны с кирпичом и бетонные перекрытия, а в сейфе кооператива лежал договор на строительство кафе, и от него хмырю никак не отвертеться.

Была у Жеки мысль открыть большой продуктовый магазин, но не было ни связей, ни образования — мало лет ещё. Привыкли пацаны мутить по чёрному, на копейки, на большее не выходило. Был бы лет на 10–15 постарше, да ещё член партии, то знал бы всю городскую элиту, с кем побазарить, с кем в картишки поиграть, в кабак сходить, то расклад другой был бы. А так… Появилось реальное опасение, что достиг своего потолка, выше уже не прыгнуть. Так и придётся всю жизнь колгатиться мелким предпринимателем, каждый день воюя за гроши с отморозками.

Однако Жека понимал, что все эти последние перемены неспроста. Что всё идёт к рыночной экономике, к капитализму, и нужно уже сейчас, при полусоциализме, иметь это в виду, и готовиться к приходу новых времён, чтобы не остаться у разбитого корыта. Ведь планы, которые он держал в уме, и даже пацанам ещё не говорил о них, были самые грандиозные, и уж явно пока не по их возможностям.

А целью Жеки с недавних пор стал металлургический комбинат, крупнейший за Уралом. Там! Именно там крутились огромнейшие деньги! Построенный ещё в 30-е годы, при Сталине, комбинат сутки напролёт дымил домнами, мартенами, коксохимом. Зимой ревел турбинами ТЭЦ, отапливая город. Гремел прокатными станами, катая всё — от рельсов до листов и швеллера. Причём сотнями тысяч тонн в месяц. Туда заходили бесконечные железнодорожные составы с рудой и углём, а выходили точно такие же бесконечные составы с металлопрокатом, разбегаясь по всей стране, а особенно на Дальний Восток, и дальше, на кораблях, в Японию и Китай. СССР зарабатывал на комбинате чистую валюту, сотни миллионов долларов, так же как на нефти и газе. Вот где были деньги! Вот где была сила!

Но чтоб встрять в будущую драку за него, требовалось нечто большее, чем работа решалой в кооперативе «Удар». Требовались в первую очередь экономические знания по грамотным разводам. Почитывал вечерами демократические газетёнки, ту же «Советскую Россию», рупор Бориса Ельцина, где много писалось о рыночной экономике, акционерных обществах, биржах, банках, валюте. Кажется, что-то стал понимать.

Сходил как-то вечером к Сахарихе. Позвонил, а она там одна. Важная, вся из себя. Одета в шорты и майку с Томом и Джерри. Светлые волосы заколоты в пучок. Зелёные глаза сверкают, как у бесёнка.

— Привет! — Жека полез лобызаться с любимой, но она отстранилась, и окинула слегка недовольным взглядом.

— Я занята! Чё надо?

— И чем это занята? Ути-пути!

— Учусь! — с достоинством ответила Сахариха, скрестив руки на груди, и отставив стройную ляжку. — У меня экзамены ваще-то скоро! А ты чё делаешь? Диплом?

— Да… Диплом — ерунда… О нас думаю всё время. Спать не могу.

— О нас? И что надумал? — заинтересованно спросила Сахариха.

— Да так… Как жить будем, поженимся. Ребёночка заведем. Так ведь, Светка? Кого хочешь, мальчика или девочку?

— Ой, Женька, да ну тебя нафиг! — расхохоталась Сахариха, закрыв ладошками порозовевшее личико. Оттаяла!

Жека схватил любимую в охапку, потащил в спальню, бросил восторженно визжащую Сахариху на кровать, задрал маечку, и припал губами к нежному белому телу.

Потом лежали и молчали. Жека погладил девушку по тонкому плечику, поцеловал в розовое ушко.

— Кем стать хочешь, Светик?

— Не знаю. Ромка говорит, на юриста идти. Я… Мне ничего не надо. Я бы парикмахером хотела быть.

— Да… Всё это ерунда, — заявил Жека. — Парикмахером и для себя можно поработать. Подружек постригать. Работа должна кормить хорошо.

— Так… А ты чё это, меня кормить не собираешься? — со смехом спросила Сахариха. — Не, ты чё, вообще обнаглел?

— У нас сейчас в технаре новую специальность с этого года сделали. «Коммерсант в торговле». Пошла бы.

— Ну вот ещё! После 10 классов в технарь идти? Я чё, больная? Не, я в институт. Мне пофиг, на экономику, так на экономику. Ты хоть ел чё-нибудь?

— Да… Немного… — неопределенно признался Жека.

— Пойдём, накормлю тебя, — Сахариха оделась, и потащила Жеку на кухню. — Не твоё дело тебя накормит, а я накормлю!

К концу апреля пояснительная записка и чертежи уже почти готовы. Шёл с большим опережением графика, работая по плану, стараясь каждый день что-то да написать. В середине мая дипломный проект был завершён. Жека в последний раз пошёл на консультацию к Иванычу. Тот полистал записку, наскоро проверил на калькуляторе расчёты, посмотрел чертежи.

— Защитишься легко! Сразу говорю! Хороший проект у тебя получился! Пусть типовой, но стандартный для защиты.

Так и случилось. После второй декады мая началась дипломирование. Заради такого случая пришлось идти, прикупить себе костюмчик, рубашку и галстук. И шёл уже не на барахолку, мерять шмот на картонке за ширмой, и не в советский универмаг с косорылыми костюмами, которые обсмеивал ещё Райкин, а во вполне себе рыночный магазин «Престиж» на центральной улице города, где продавались вполне себе престижные шмотки. Купил итальянский костюм серо-стального цвета, белую рубашку, и синий в белую полоску галстук. Кожаные английские туфли под солидным названием «оксфорды», завершали прикид. Смотрелся на миллион. Потратил 4 косаря, но денег жалко не было.

Тёплым майским утром, держа в одной руке тубус с чертежами, в другой дипломат с пояснительной запиской, шёл пешком, и думал — ну вот и всё. Стал взрослым окончательно. Специально не хотел брать ни такси, ни вызванивать Крота — пошёл пешком, стараясь подольше растянуть значимость момента. Однако, как и всегда, на деле оказалось до банального просто.

Как можно было заранее предположить, почти все страшилки о трудности защиты диплома, и желании госкомиссии завалить выпускника, оказались страшилками. Если б всех валили, работать некому оказалось бы на заводах и шахтах. А так