Компромат на генерала - Александр Тамоников

Андрей, достав пачку сигарет, закурил.

Повернулся к сидящему в глубине расщелины Лопыреву:

— Ну, а теперь, Степа, поговорим! У меня много вопросов, на которые я надеюсь получить правдивые ответы, ибо… ибо от этого, старший лейтенант, напрямую зависит твоя жизнь.

Лопырев пробурчал:

— Вы в любом случае уберете меня!

— Да, я должен бы тебя пристрелить, получив нужную информацию. Но я не сделаю этого, если ты будешь полностью откровенным со мной! И знаешь почему?

— Почему?

— Потому, что с этого дня жизнь для тебя станет хуже смерти. Оболенский, узнав, что я прихватил с собой и тебя, тут же вынесет приговор старшему лейтенанту Лопыреву. И твое возвращение будет равнозначно восхождению на плаху!

— Тогда какой смысл мне цепляться за жизнь?

Андрей, внимательно посмотрев на Лопырева, ответил:

— Смысл есть, и заключается он во мне. Только я, несмотря ни на что, я один могу гарантировать тебе жизнь. Странно звучит, да? Беглый майор, превращенный в преступника и уже объявленный вне закона, который, казалось бы, должен сам скрываться от всех и всего, гарантирует своему заложнику жизнь, на которой даже высокие начальники поставили жирный крест. Но я повторю. Твое спасение во мне. Как, впрочем, и вся судьба.

Москвитин затушил сигарету:

— А между тем — все очень просто. Твоей жизни существуют две угрозы. Одна исходит от меня, другая — от Оболенского. Чтобы сохранить жизнь, надо эти угрозы ликвидировать. Первую — полной информацией о делах Оболенского. Вторую — нейтрализацией самого генерала в результате мероприятий, которые можно провести, обладая этой полной информацией. Другими словами, ты помогаешь мне вывести генерала на чистую воду. В этом случае я обещаю тебе жизнь, даже если ты напрямую замешан в убийстве семьи Ковалевых.

Лопырев попытался что-то возразить, но майор не дал ему сделать это:

— Помолчи пока! У тебя еще будет и время, и возможность высказаться, отвечая на мои вопросы. Так вот, если ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Хотя у тебя есть выбор. Ты можешь отказаться и умереть немедленно. Но учти, если ты выберешь жизнь, то должен будешь выполнять все мои указания. Беспрекословно. Это обязательное условие исполнения мной взятых на себя обязательств. На раздумье у тебя минута. Время пошло!

Андрей прекрасно понимал, каким будет ответ прихвостня Оболенского, как понимал и то, что Лопырев, согласившись на сотрудничество, не оставит мысли при возможности выйти из игры. Все же он кое-чему обучен. А выйти из игры и при этом безбоязненно вернуться к Оболенскому старший лейтенант может лишь в том случае, если сам сумеет ликвидировать Москвитина. Тем более возможностей для этого представится масса. Майор физически не сможет постоянно контролировать его. Сейчас Лопырь, скорее всего, и просчитывал этот вариант. Но он не знает одного. Того, что Москвитину нужна только информация о связях Оболенского с руководителями бандформирований. Сам же старший лейтенант станет лишь помехой в работе майора. Поэтому попытка Лопырева убрать Москвитина будет на руку майору. Просто так расстрелять безоружного человека, пусть и предателя и убийцу, он не сможет.

Что ж, думай, Лопырь, думай!

Взглянув на часы, Андрей произнес:

— Время вышло, я слушаю твой ответ.

— Я согласен! У меня нет другого выхода, как сотрудничать с вами! Предупреждаю, я знаю не так много, как это может показаться. Но то, что знаю, расскажу!

— Молодец! Просчитывать обстановку, бегая в «шестерках» Оболенского, ты еще не разучился. Но разговор немного отложим. Для начала нам надо уйти в более безопасное место, а именно подняться на вершину перевала, откуда будем иметь возможность более широко контролировать местность.

Лопырев спросил:

— Вы знаете тропу, по которой можно подняться на этот хребет?

— Нет! Но мне кажется, если пойти этой расщелиной, то мы можем выйти наверх. Хотя я могу и ошибаться. Но так как нам все равно придется действовать методом тыка, то начнем прямо отсюда.

Лопырев задрал голову вверх. Расщелина действительно простиралась ввысь и была пригодна для подъема без применения специального снаряжения.

Москвитин поторопил «напарника»:

— Давай, сумку через голову за спину и вперед. Я за тобой.

Старшему лейтенанту пришлось в очередной раз подчиниться.

Трещина вывела Москвитина и Лопырева на вершину перевала. Более того, они вышли на сравнительно обширную и ровную площадку, окруженную невысокими зубцами горной породы. Здесь можно провести какое-то время. И контролировать подходы как снизу, так и с воздуха, имея в последнем случае возможность скрыться от наблюдателей с вертолетов. К тому же отсюда можно уйти по четырем направлениям. Обратно на плоскогорье, в ущелье, а также по хребту как вправо, так и влево. Так что окружить их было практически невозможно.

Перекурив, Андрей открыл сумку, выложил из нее оружие, отстегнув из него магазины и обоймы, вскрыл перегородку двойного дна, достал консервы с галетами. Взглянул на Лопырева:

— Перекусим. Силы нам понадобятся. Потом и поговорим.

Распечатав по банке «Завтрака туриста», Андрей одну протянул старшему лейтенанту.

Пока беглец с заложником спокойно обедали, генерал Оболенский получил доклад из Чечни о том, что при этапировании Москвитина майору удалось захватить вертолет и, заставив пилотов приземлить машину, скрыться в районе массива в пятидесяти километрах от ближайшей войсковой части. Руководитель Службы узнал и о том, что Москвитин при побеге, убив одного из людей генерала, старшего лейтенанта Якова Столяра, захватил с собой Лопырева. А чуть позже Оболенский принял сообщение о том, что поиски беглеца с заложником в районе высадки результатов не принесли, хотя для зачистки местности оперативно была выслана полноценная мотострелковая рота и три вертолета воздушной разведки. Москвитин с Лопыревым исчезли, и путей у майора для отхода в том квадрате было много.

Оболенский сорвал злость на Григоряне, накричав на него, и закрылся в своем кабинете.