Братишки - Александр Афанасьев

Граница с Украиной представляла собой сплошную дыру, от начала и до конца. В каких-то местах не было даже и пограничных столбов, а граница проходила, например, по речке. Контрабанды тоже особой не было – какой смысл, когда и те, и те нищие. Слышал, что от нас в Украину контрабандой возили уголь – была какая-то схема, связанная с тем, что Украина выделяла большие деньги на поддержку угольной отрасли и дотировалась каждая тонна угля, а у нас нет, мы топились газом. Но там – ходили поезда.

Я принял решение идти много севернее, так называемым Бамутским шляхом. Это старая, известная не одну сотню лет торговая дорога, ведущая на юг России. На ее границе был поселок Урало-Кавказ, гордо несущий свою недобрую славу вот уже сотню лет. Такое дикое название – Урало-Кавказ – он получил от Урало-Кавказского общества, которое сто лет назад построило тут шахту. Теперь это место было известно как пристанище всякой уголовной шпаны: уголовников тут начали расселять после войны, потому что никто не хотел работать на шахтах. Между Урало-Кавказом и границей существовал пограничный поселок Изварино, в котором появляться не стоило, если ты въезжал на Украину нелегально…

Как я…

Остановились в конце концов мы у магазина «Продтовары». «Продтовары» – это не я придумал, так на вывеске было написано, которая наверняка еще Брежнева помнила – если часом не Хрущева. Беленое, двухэтажное, какое-то покосившееся здание, второй этаж которого жилой и даже с балкончиками. Крыша шифер, на окнах решетки наподобие тюремных. Подъезд даже с двумя колоннами и над ним надпись – «Продтовары». Это магазин такой. Открытый, судя по всему…

Я аккуратно припарковал машину.

– Пошли, что ли?

Судя по свету в окнах – еще торговали.

Надпись «Пиво есть» тоже радовала.

Зашли. Попали как в сказку – только невеселую. Советскую сказку, где на одну копейку можно было купить коробок спичек, а жратву, кроме бычков в томате и конфет «Коровка», надо было не покупать, а доставать. А вот продавщица… такого я тут просто не ожидал увидеть. Правильно говорят – розы растут в самом навозе. Пропадет она тут.

– Сестренка, позвонить бы нам. – Я положил на алюминиевую чашку для сдачи сторублевую купюру.

– Телефон у директора. А она ушла…

О как. Тут и директор есть!

– А если открыть кабинет? – Я положил еще пять раз по столько.

Бандера проговорил долго, минут двадцать, мы купили немного жратвы, выбрав самое пристойное из того что было, пива, а выйдя, столкнулись с неподдельным интересом к нам и нашей машине со стороны местных аборигенов, выразившимся в том, что один из местных уже хозяйски попинывал колесо джипа.

– Здарово… – подкатил один, сивухой от него буквально разило. – Закурить не одолжишь?

– Не одолжу.

Главное – выиграть тут несколько секунд. А для этого не надо говорить «не курю», надо говорить «не одолжу».

– Э, ну а чо…

М-да… захолустье. В Ростове только за сам факт такой корявой предъявы можно было навсегда потерять авторитет на улице. Ростов – это все-таки величина, и проявлялось это во всем, даже в движении группировок.

– Юрец, хавчик в багажник, – уверенно распорядился я.

– Э, стой, перетрем…

Бандера открыл багажник – я перехватил «АКС-74У» и направил его в брюхо неловко скачущему (нога, что ли, перебита) предводителю местной кодлы.

– Давай перетрем. Чо сказать хотел, обсос? Говори!

Остальные аборигены тихо растворились в темноте: лезть на автомат никому в ум не пришло.

– Чо заглох, буркалы выпучил? Не слышу!

– Не… я типа закурить попросил.

– Нету у меня. Еще вопросы?

Мужик опасливо покосился на автомат:

– Э, а ты чей…

– Папы с мамой. Я тебе должен что-то?

Очень важный вопрос, советую задавать его всегда, на любой терке, даже если вы считаете, что она закончилась в вашу пользу. Если ваш противник отвечает, что нет, не должен – потом отыграть ему назад будет почти невозможно. Ты же сам мне сказал, что я тебе ничего не должен? Аргумент железный.

– Не…

– Тогда вали…

– Я хотел сказать, кореш… через Молодогвардейск не ходи, там мусора, засада. Лучше объедь…

– Благодарю.

– Ну… пойду я.

– Давай.

Я не опускал автомат, пока последний из могикан не скрылся во тьме…

– Прозвонил? – спросил я Бандеру.

– Ага. Нас ждут…

Донбасс…

Я был тут несколько раз, но особо не задерживался – все по делам. Донбасс сильно отличался от Ростова. Ростов – блатной, купеческий город, ни на что не претендующий, но и своего не упускающий, – наверное, это самый большой провинциальный город в Союзе. Криминал у нас, конечно, был мощный, но старый и придерживающийся определенных принципов. А в Донецке и вообще в Донецкой области все сразу пошло с горки и кувырком. Немало пацанов там пропало. Я слышал, что были даже случаи, когда киллеров, мотающих срок и даже сидящих под вышкой, выпускали из зоны, чтобы отработать заказ и вернуться обратно. А кум с хозяином за это бабло делили. Конечно, и у нас не детсад, но такого, чтобы киллеров из зон выпускали на дело, – такого не было…

А вообще мрачно тут было, мрачно. Ростов – это казацкий край, зажиточный, хлебосольный, там деревни – картинки казацкие, это тебе не беленые мазанки на цементе из коровьего дерьма с соломенными крышами. И Ростов – много производств, порт, люди деловые – в общем, жизнь кипит. А Донецк – край шахтеров, здесь все темное, мрачное. Проезжаешь через небольшой городок – угольные терриконы как обязательный элемент пейзажа, торговля у дороги, темные от угольной пыли дома, какие-то рынки, бедные машины – «Москвичи», «Жигули», тоже грязные. Люди – кто в чем одет, есть и в шахтерских спецовках. В одном месте – стоянка дальнобоев, и там девочки…

– Остановим, – сказал я Бандере, – отдохнем?

– Ни. Ехай… – сказал он.

– А чего так?

– Не по-христиански это…

Ну, если не по-христиански…

– Юр, а у тебя девушка есть? – спросил я, продолжая рулить и посматривая назад. Какая-то «девятка» прицепилась… но нет, ушла.

– Ни…

– А была?

– Была одна. Красивая…

Что-то мне подсказывало, что Бандера врал. Может, и была. Да только она сама об этом не знала.

– Чего грустный такой?

…

– Ты послушай меня. Меня еще перед Афганом учили – в первом бою по фиг на врага, главное тут – не победить. Главное – выжить, пулю не словить. А бывает по-всякому. Я с одним учился, его в первом же бою минометом накрыло. Потом в ящик собирали, чтобы «Черным тюльпаном» домой отправить. А ты выжил. И не только выжил, но и счет свой пополнил. Это не каждый сможет. А ты смог…