Братишки - Александр Афанасьев

Книга Премудрости Соломона, 4

Так и не понял, что произошло. А понимать надо – если хочешь выжить.

Из Днепра меня вывезли в Киев. Было так: сначала отвезли на квартиру в Днепропетровске, типичную, кстати, конспиративку, но почти сразу же оттуда забрали. Меня и Бандеру раздельно. Рванули, как я понял, в Киев – на трех машинах, в том числе и на моей. Судя по манерам, я понял – это уже не менты, как те, кто организовал провально-идиотскую «подготовку» в России. Это круче будет.

Контора…

И вроде бы мы уже разные государства, но Контора все же одна. Общая…

Одна на всех.

Вывезли на какую-то то ли дачу, то ли пансионат – и вот тут-то режим ужесточили, немного, но ужесточили. Комната без окон, стальная дверь, запирающаяся на ключ, – похоже было на какой-то следственный изолятор для важных персон. Ну и допросы. Два следователя, меняются по очереди. Методика простая – один и тот же вопрос задается два, пять, десять раз в различных вариациях. Ответы сравниваются, и выявляется замаскированная ложь. Для того чтобы выдержать такой допрос, надо иметь специальную подготовку.

У меня ее не было, поэтому я принял решение – как можно ближе к правде. Правду тоже можно преподнести очень по-разному.

Чем интересовались? А всем. Что произошло в Восточном Донбассе, как себя вели мои охранники. Часто повторялся вопрос, не работаю ли я на ФСБ.

А через два дня появился еще один допрашивающий, третий. Тот самый, низенький, плотный – только одет он был намного лучше и на работягу уже не был похож. И вот с ним разговор наш с самого начала пошел совсем по-другому.

– Вы понимаете, что мы вам не доверяем? – в лоб спросил он.

Я смотрел на него… и видел человека уже нового поколения. Знаете, чем отличается старое поколение от нового? Старое выполняет приказы. Сверху донизу. Новое – принимает решения. Вот потому и прикинуто это новое так, что раньше ЦК КПСС с их синими финскими костюмами не снилось…

– Понимаю. И? Как мне заслужить ваше доверие? Прыгнуть с парашютом?

– Напрасно иронизируете. Вы понимаете, что в вашей ситуации недоверие может означать только одно?

А вот это ты зря. Научился у уголовников, а этому не стоит учиться…

– Понимаю.

Низенький бросил на стол карточку.

– Знакомое лицо?

Ну как же? Тот самый офицер, что был на границе. Подполковник.

– Да. Главный…

– Он тоже больше не заслуживает нашего доверия. Понимаете, о чем я?

Да… а ведь говорил – убью я тебя, подполковник. Говорил – вот так оно и вышло. А все почему – есть одно правило по жизни. Если ты живешь по беспределу, то и с тобой поступят по беспределу.

Так вот…

– Итак? – не выдержал низенький.

– Где?

– Здесь. Заодно и… попрактикуетесь. Промаха по главной цели быть не должно, не так ли?

– Так. Но есть одно условие.

– Вы не в том положении, чтобы ставить условия.

– В том, в том. Вы отпускаете Наталью.

– Простите?

– Липчинская Наталья Валерьевна. Проживает…

По реакции – а реакции я смотреть умею, – я понял: и в самом деле не знает. Это очень может быть, учитывая, что в деле участвуют двое – милиция и Контора. Похитить бабу – это почерк скорее милиции, там всегда беспредельщиков хватало. Контора работает тоньше – например, запишет, как ты этой бабе изменяешь, и начнет тебя шантажировать.

– Короче, ее похитили. Скорее всего этот же подполковник. Девать ему ее некуда, она скорее всего в одном из днепропетровских СИЗО или колонии, ее туда полкан запихнул на время. Вот вы ее и освободите. Я поверю вам только тогда, когда позвоню по номеру своей квартиры. И ответит она. И пригласит еще одного человека, а кого – не скажу. Короче, действуйте. А насчет того, что взбрыкну, – не взбрыкну. Некуда мне деваться.

Низенький криво усмехнулся:

– Это так. Куда же вам теперь… деваться?

Киевский двор. Мрачная серость глубокой осени, черно-желтый ковер под ногами, мерзлые лужи с похрупывающим ледком, но снега нет. Глубокая, в красках, киевская осень…

Киевский двор. В Киеве, кстати, особенные дворы, из-за того что Киев расположен на холмах – они глубокие, часто ниже уровня улицы на один, два, порой даже три этажа. Но здесь это обычный двор огромной киевской высотки. Сколько тут этажей? Не меньше двадцати, как мне кажется…

– Раз, раз…

Я поднял большой палец. Слышно.

– Пошел!

На мне куртка какого-то монтера… «Киевгаз», кажется. Винтовка уже наверху, тащить не надо.

Ветер… хреновый, порывистый. А наверху еще хуже.

– Доклад.

– Прохожу дверь. Прошел.

– Плюс. Поднимайся на лифте.

Вот тут вот – спецы, без вопросов. Начиная с того, что по каждому действию исполнителя требуют доклад. Это правильно, кстати.

– Подошел лифт. Сажусь. Еду.

– Последний этаж.

– Плюс…

На последнем этаже – лестница наверх, на крышу. Там еще один этаж, в котором, например, находятся механизмы лифта, и наверх на самую крышу. Все старое. Люк на замке, но ключ у меня есть.

– Зашел на межчердачное. Поднимаюсь наверх.

– Плюс.

Наверху, как я и предполагал, – сильный ветер, хорошо, что под брезентовой курткой теплый свитер. В углу – грубо сколоченная из досок подставка, какую маляры используют, и под ней – мешковина. Это и есть моя винтовка…

Оглянулся – никого. Только антенны на ветру гудят. Да еще вон там – какое-то оборудование сотовой связи.

– Есть инструмент. Готовлюсь.

– Плюс.

Винтовка – та же самая, я ее пометил. Это хорошо – с чужой сложнее было бы.

Упор, в качестве которого свернутая мешковина, приклад… прицел… магазин. Магазин заранее лучше не набивать. Теперь затвор.

– Готов.

– Внимание, большая труба примерно на двенадцать от тебя – видишь?

– Плюс, – я начал использовать правила обмена координатора, у нас «плюс» как подтверждение я никогда не слышал.

– Труба – ноль, ориентир от нее, ближе-дальше, право-лево, как понял?

– Плюс.

– Ближе сто и… правее. Примерно на девять часов… лесополоса, видишь?

– Так… плюс.

– Ориентир столб… там… синяя тряпка привязана.

Это метров семьсот. Кратности прицела не хватало, пусть и в полтора раза больше, чем у «СВД». Но что-то подобное я увидел.

– Высоко на столбе, подтверди?