Абсолютный холод - Сергей Соболев

– Да, Николай, – подхватил «следак». – Придется рассказать. Мы ведь не какие-то норги. Русские люди, свои. К тому же при должности, при исполнении. Так что давай, дорогой, выкладывай. Рассказывай, что там стряслось двадцать восьмого числа. И что предшествовало этим вот драматическим событиям.

– Э-ээ… – Пинчук замялся. – А может… это… я все в Москве расскажу? Компетентным органам?

– А мы и есть «компетентные органы», – веско произнес Андрей. – Государевы люди. Тебе консул что сказал сегодня утром?

– Чтобы я все вам рассказал.

– Верно. Так что не будем дожидаться, когда тебя отвезут в Москву. Потому что нам нужна информация. Здесь и сейчас.

– А это… Норвежцы уже улетели?

– Да. Улетели.

– А что именно они мне шьют? Убийство, что ли?

– Да какая тебе разница! – сказал «следак». – Тебя это вообще не должно заботить. Норгов мы берем на себя. Ну что, Пинчук? Собрался с мыслями? Готов рассказывать? О том, что ты видел своими глазами?

– М-м… А с чего вы взяли, что я что-то видел? И что я что-то… такое… знаю?

Андрей, обменявшись взглядом с коллегой, полез в карман. Извлек оттуда цифровой диктофон, включил на воспроизведение звуковой файл из закладки. В палате зазвучал знакомый голос Голышева.

– Полста восьмой, это Пирамида вызывает… Голышев у аппарата!

– Игорь Валентинович, хорошо, что сам вышел на связь, – произнес незнакомый мужской голос. – Мы уже пытались вызвать вас по спутниковому. Что там у вас стряслось?..

Андрей, нажав на «стоп», включил на воспроизведение другой фрагмент той же записи.

– Так что ты собираешься делать, Валентиныч? Может, дождешься ребят из Баренцбурга? – произнес тот же мужской голос. – Метеоусловия, как я понимаю, неважные?

– Не то слово!

– На вертушке они не смогут вылететь?

– Нет, нет… погода не летная. Я собираюсь сам на снегоходе проскочить до Второго лагеря. А в ангаре останется Коля Пинчук. Он в курсе… Он тоже слышал, как нас пытался вызвать по рации Антон.

– Валентиныч, Кривцов ранен… И ранен серьезно! Он выходил по спутниковому примерно час назад. Сделал очень важное сообщение! Слышишь меня?

– Да-да, слушаю внимательно!

– Но сеанс получился совсем коротким. Может, питание село или потерял сознание. Надо помочь ребятам. При них есть кое-что важное для нас. Значит, так…

Андрей выключил диктофон, сунул его в карман. Затем пристально посмотрел на удивленного – пожалуй, даже ошеломленного – услышанным Пинчука.

– Николай, у нас все ходы записаны.

– К сожалению, не все, – поправил его «следак». – Но ты, Коля, нам поможешь восстановить картинку случившегося в Пирамиде, верно?

Пинчук, сглотнув слюну, часто закивал.

– Начнем вот с чего… Николай, а почему ты вдруг решил, что началась «Третья мировая»? Напомню, что это были твои первые слова…

– Ну, так это… Я был в генераторной… Голышев попросил меня поставить другие полозья на сани. Он собирался отправиться на нашей «Тайге» в одиночку в этот вот… Второй лагерь!

– И что было дальше?

– Я взял в мастерской пару этих лыж для «Тайги». Хотел уже выйти наружу, но вдруг увидел в окне…

– Кого ты увидел? Не тормози, Николай!

– Сначала показалось, что ошкуй крутится у ворот ангара. А я без карабина был… это ж совсем рядом с ангаром. Спустился обратно в мастерскую, взял ракетницу, чтоб, значит, отогнать зверя. Глянул опять в окно – где он там, не крутится ли поблизости. И увидел…

– Ну? Чего замолчал?

Пинчук вновь дернул кадыком.

– Увидел людей… в белых… или светло-серых маскхалатах. У них было оружие… У двух винтовки с оптикой. Пару снегоходов видел. Голышева вытащили из ангара… Один из этих… – Пинчук прерывисто вздохнул. – Набросил удавку на шею Игорю. Р-раз… и все!

– Задушил удавкой?

– Да!

– Ну а ты что? Испугался?

– Эмм… Я увидел, как двое пошли в мою сторону, и решил спрятаться. Оружия-то у меня при себе не было. Если не считать ракетницы…

– Ну ладно… А почему не вышел, когда в Пирамиду пришли волонтеры? И с чего ты вдруг решил, что началась Третья мировая? Или у тебя помутнение в голове случилось?

– Не-не! Я вправду так подумал!.. Я уже потом, через час примерно, как эти ушли… вылез из шхеры. Подошел осторожно к окну… А там…

– А там ангар догорает?

– Точно!.. А кто мог вот так взять и сжечь нашу российскую собственность в российском же поселке Пирамида?! Даже сам Валентиныч в шутку как-то сказал, что норвегам нас отсюда не выкурить. И что напасть на нас и на наш поселок – это все равно, что развязать Третью мировую.

– М-да… – гэрэушники переглянулись. – Вон оно что.

– Ну… я и подумал, что началась какая-то военная заваруха. Потому и сидел в шхере. Боялся, что если найдут… убьют.

– Дожидался, пока Пирамиду освободят наши бравые морпехи? – Андрей криво усмехнулся. – Так ты, Николай, значит, подумал, что Норвегия объявила нашей стране, то есть России, – войну? И начала ее с уничтожения «стратегического объекта» в поселке Пирамида на самой макушке Земли?

– Почему – Норвегия? Я разве говорил, что на нас напали норвежцы?

– А кто? – гэрэушники насторожились. – Выражайся яснее, Николай! Если не норги, то кто?

Пинчук, подумав немного, негромко сказал:

– Те двое, что проверяли генераторную утром двадцать восьмого, говорили между собой на английском. Я слышал…

– Что именно? Не тормози, Николай!

Пинчук посмотрел тревожным взглядом на Андрея.

– Один из них спросил: «Эндрю, а если мы найдем тут второго, то что с ним делать?»

– И что ответил этот «Эндрю»?

– Он сказал: «Придется убить и этого, Питер. Других вариантов у нас нет».