Предатель стреляет в спину - Олег Блоцкий

Учение оказалось тяжелым до изнеможения, до белых разводов под мышками и на спине после каждого дня занятий на полигоне, до стертых и разбитых в кровь ног, до крупных мозолей, которые лопались, как перезревшие, набухшие почки, и из них вытекала бесцветная жидкость.

Несмотря на то что все солдаты прошли учебные части, где их несколько месяцев готовили специально для Афганистана, а лишь затем посылали туда, Стрекозов видел, как слабы и беспомощны его подчиненные даже в самых простых вещах, какие, тем не менее, частенько спасают в бою от смерти, которая не так уж слепа, а выбирает самых незащищенных, неумелых и нерасторопных.

Большинство бойцов взвода не умели окапываться и вообще не знали, что это такое; они не имели никакого представления о том, как правильно передвигаться по полю боя. И что совсем поразило Стрекозова: добрая половина солдат взвода – новобранцы – вообще не умели стрелять. Командир недоумевал, как же так, людей отправляют воевать, а они не знают, что такое автомат и с какой стороны его заряжать…

Только потом, во время перекуров на полигоне, солдаты, перестав сторониться лейтенанта, постепенно начали рассказывать Стрекозову, как на самом деле проходила их подготовка в учебках: никаких полевых занятий; вооружение почти не изучали; стреляли всего один раз, да и то наделили каждого тремя патронами. Но и это можно считать везением, потому что были и те, кто вообще ни разу не держал автомат в руках, исключая присягу, разумеется.

Узнав об этом, Стрекозов ничего не сказал. Он только сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Подготовка пошла с утроенной силой.

Стрекозов без устали гонял солдат по учебному полю, которое примыкало к горам, где на вершинах укрепились заставы, оберегающие бригаду.

Лейтенант учил правильно ходить в колонне; быстро рассыпаться в длинную грозную цепь; наступать перекатами и, дорожа каждой вмятиной на шершавой земной шкуре, использовать ее как укрытие.

Солдаты стреляли до глухоты каждый день. Патронов было немерено.

Стрекозов изменял цели, давал новые ориентиры и старался, чтобы его подчиненные могли перебрасывать огонь с одной точки на другую быстро и метко.

«Граната – вещь важная, – наставлял взводный. – Надо уметь ее бросать, как можно дальше и точнее». И солдаты бросали. Сначала камни, затем болванки без запала, ну а потом и гранаты.

Потом пришло время ножа. Лейтенант показывал, как его держать, рассказывал, как надо точно и быстро убивать, нанося удары под лопатку, в печень, сердце или перерезать горло от уха до уха.

«Жрать тоже надо уметь, – без устали повторял Стрекозов, – а пить – тем более». Он запретил солдатам есть соленые консервированные сыр и тушенку, приходящие в сухих пайках. На боевых выходах сухари вымачивались в воде, и лишь потом эта кашица поедалась. «Сухарь язык раздирает и глотку рвет. Три дня посидите на них – потом вообще ничего жрать не сможете. А воду пить – только утром. Днем, хоть подыхайте, но за фляги не хватайтесь. Зря все это. Хлестать будете без остановки, а толку никакого».

Занятия приносили свои плоды. Очень скоро все солдаты одинаково умело обращались с гранатами, пулеметом, агээсом, не говоря уж об автоматах.

Были и рукопашные схватки. «В печень, в печень руби! – кричал Стрекозов, юлой вращаясь среди сцепившихся солдат. – Да не так! А теперь по почкам! По кости бей. Он согнется, а ты ему правой снизу. Блокируйся, Сироткин. Пусть в плечо бьет. Туда не страшно. Так, а теперь уплывай вправо. Хорошо. И в почку ему крюка!! Отлично! Молодцы, толк будет!!»

Толк и в самом деле был. Когда тщедушный и застенчивый Абрамцев вырубил своего постоянного обидчика из соседнего взвода Алиева, все в столовой обалдели. Алиевские земляки, рыча, бросились к Абрамцеву, но путь им преградили Мухамадиев с Клеткиным.

– По-честному. Один на один. Сегодня вечером. За складом.

Земляки оскалились, но условия были справедливыми. А здоровяка Алиева с кривыми мощными ногами, какие не смогли удержать его в вертикальном положении, отливали водой.

В сумерках в присутствии чуть ли не всего батальона, тайком сползшегося на такое необычное зрелище – хворостинка Абрамцев против Алиева, у которого грудная клетка вес танка может выдержать.

Абрамцев бабочкой порхал возле неуклюжего, неповоротливого Алиева. Тот старался войти в клинч, чтобы схватить лапищами Абрамцева и в ярости переломать ему хребет.

Удары Абрамцева были точными, сильными, частыми. Алиеву так и не удалось поймать наглеца. А потом и вообще случилось невиданное. Эльдар, как подстреленный слон, свалился на землю и больше не встал. А дрожащий Абрамцев стоял рядом, взмахивая рукой, и вскрикивал: «Что?! Еще хочешь?! А-а-а!»