Умный выстрел - Михаил Нестеров

— Ты что, действительно считаешь, что задержал убийцу Аннинского?

В его вопросе просквозил скрытый смысл, мне даже на минутку стало зябко, и я повел плечами. Я даже не рядовой опер, а «какой-то там сыщик», пегая лошаденка, обскакавшая породистого жеребца.

Не дождавшись от меня ответа, майор задал следующий вопрос:

— Кто этот человек?

Я снова выдержал паузу. Может быть, Михайлов истолковал ее по-другому и почувствовал мою нерешительность.

— Его фамилия Чирков, он — участковый маркшейдер «Московского метростроя». Мы заключили с ним договор, я закрыл его дело в день убийства Аннинского.

Мне пришлось подробно остановиться на мотиве убийства, и он, судя по выражению лица Михайлова, ему понравился. И ему понадобилось не меньше минуты, чтобы вспомнить и натурально идентифицировать Чиркова.

— Точно, это он. Его я видел на видеозаписи, изъятой из бара. Помню, даже сделал скриншот…

Я подумал о том, что подходы к работе у нас одинаковые и, что называется, перспективные.

— …и стал смотреть дальше, — закончил майор.

— Стало быть, ты видел, как я вернулся за стойку?

— Кстати, куда ты отлучался?

— Плеснуть на лицо водички, а ты думал?

— Я так и думал.

К Михайлову подошел опер и что-то тихо сказал ему. Я не расслышал, что именно. Неприятно. Я был в шаге от чиха, и вот кто-то говорит «Будь здоров!» Этому оперу подошла бы кличка Кайфолом.

В кармане у меня завозился телефон. На экране высветился номер Николая Школянского. Я искусно разыграл сценку под названием «Досада»:

— Отец, — шепнул я майору. — Я отвечу старику, иначе продолжит названивать.

«Валяй», — кивком головы разрешил Михайлов.

— Да?

Школянский сразу приступил к делу. Он не стал задавать наводящих и любых вопросов, а буквально отрапортовал:

— В убийстве Аннинского ты подозреваешь того тучного человека в очках. Так вот, у него стопроцентное алиби. Я досмотрел запись до конца. Он вернулся в бар через три минуты после того, как вы с Аннинским оттуда ушли, и просидел там до закрытия…

Я отчетливо представил себе, как Школянский смотрит этот затянувшийся ролик. Он держит в голове время смерти Аннинского, и оно неумолимо приближается. А убийца все еще в баре, он никуда не торопится, как если бы входная дверь была телепортом и вела прямо в спальню Аннинского. До смерти Виталия остается пять минут. Школянский чувствует комок в горле. Четыре. Его уже невозможно проглотить. Три — рука бывшего военного разведчика тянется к трубке, а счетчик медиапроигрывателя отматывает последние мгновения, отпущенные судьбой Аннинскому. Все. Сирена, раскрывшая свою чудовищную пасть, возвестила миру о своей очередной жертве… Волосы на голове Школянского встают дыбом: этого не может быть! Он сверяет часы в углу кадра с часами на стене бара — они показывают одно и то же время. Ошибка исключена. Он хватает трубку и набирает мой номер, который, наверное, в самом конце телефонной книги. Ждет ответа, увеличив скорость просмотра: предполагаемый убийца на месте, он тянет одну рюмку за другой… Спасибо тебе, Коль! Ты позвонил мне, чтобы предотвратить трагедию. Ты не остался в стороне. Ты по-прежнему в нашей команде, потерпевшей урон.

— Дело серьезное, как я понял, — заканчивал монолог Школянский. — В баре мне оставаться небезопасно, думаю. Если ты позвонишь мне и скажешь: «Привет, дружище», я буду знать, что ты под контролем. До встречи.

— Да, пока, — ответил я, обрывая связь.

Силы были явно не на моей стороне, но мне было необходимо поставить точку в этом вопросе.

— Я просмотрел не всю запись — времени не было. Ты-то, надеюсь, просмотрел ее до конца?

— Досмотрел, — подтвердил Михайлов. — Только тогда ничего не понял. — Он кивнул на Чиркова. — Он вернулся в бар через пару минут после вашего ухода, выпил еще одну рюмку, отлучился на минутку, наверное, плеснуть на лицо водички, не исключаю, что из того же крана, что и ты…

Я сказал себе: «Вот и все».

Михайлов не согласился со мной, как будто подслушал мои мысли, и продолжил:

— И заказал себе еще водки, и еще. Он глушил ее так, как будто заливал какое-то горе. И если бы бар работал до утра, он бы и пил до утра. А так он снялся с якоря за пару минут до закрытия. Ну и чего ты так на меня смотришь?..

Не дождавшись ответа от меня, Михайлов обратился к Чиркову:

— Хотите написать заявление об избиении или похищении?

Глянув на майора с достоинством, Чирков ответил:

— У нас был равный поединок. И мы договорились о нем заранее.

— Ну-ну, — усмехнулся Михайлов. — Только в следующий раз и меня предупредите. Я приду посмотреть. Интересно.

Он и его напарник уехали. Мы с Чирковым остались одни. Отряхнув брюки, он сел в машину и завел ее. Опустив стекло, спросил:

— Тебя подвезти?

— Нет, спасибо, я пешком дойду. Мне тут недалеко — километров семь-восемь.

Я был вынужден отказаться от его услуг. Может быть, потому, что считал себя проигравшим. Эта улитка в каске и пришитыми пуговицами к мягкому телу сегодня оказалась сильнее меня.