Трактир на Мясницкой - Евгений Сухов

– Нету, – развел руками официант.

– Ну, тогда мне пиццу «Цезарь», будьте любезны, – не теряя оптимизма, произнес Володя.

– И мне «Цезаря», – не преминул я напомнить о себе.

– Нету, – сказал официант и отвернулся в сторону.

– А что есть? – уже не выдержал Володя.

– Есть «Фунги» с сыром «Моцарелла», грибами и чесноком; «Стелла» с грибами и ветчиной, чесноком и петрушкой, и «Лючия»…

– А что в ней, в этой «Лючии»? – не очень вежливо поинтересовался Володя.

– Соус «Лючия», сыр «Моцарелла», перец болгарский, куриное филе, грибы, томаты… Еще чеснок и петрушка, – мрачно ответил официант.

– Хорошо, – сказал Володя. – Давайте «Лючию». Две порции, – добавил он, глянув на меня. – И водки триста граммов… – Тут он снова глянул на меня и спросил: – Вы, Аристарх Африканыч, какую водку предпочитаете кушать в это время дня?

– Я предпочитаю в это время дня кушать «Русскую рулетку», – ответил я.

– Значит, еще нам принесите триста грамм «Русской рулетки», – сказал Коробов. – Или опять «нету»?

– Нету, – грустно ответил официант.

– А какая есть? – спросил Коробов, давясь то ли от возмущения, то ли от смеха.

– Есть просто «водка люкс».

– Хорошо, несите просто водку люкс, – согласился Володя и заржал в голос. Настроение у него явно поднялось.

Официант ушел исполнять заказ.

– М-да-а, – протянул следователь по особо важным делам, отхохотавшись, – сервис и обслуга на грани фантастики. Или советские времена вернулись? Сейчас нам принесут теплую водку и резиновую пиццу, похожую на подметку, которую нам не удастся разжевать; да еще и с сыром далеко не «Моцареллой», и филе, которое окажется с неудобоваримыми хрящиками и прожилками.

Володя оказался все-таки не прав. Советские времена не вернулись. Водка оказалась холодной, в запотевшем графинчике, вполне приличная на вкус, а пицца, хотя тесто и оставляло желать лучшего, была целиком и полностью удобоваримой. Особенно хорошо приготовлено было куриное филе: оно таяло во рту, и в нем отсутствовали прожилки и хрящи.

– Что, ошибочка в прогнозах вышла? – спросил я Володю и усмехнулся.

– Ыае, – ответил Коробов с полным ртом, что, очевидно, означало «бывает».

– Я вот все думаю, а не к Аделаиде ли Марковне ездил наш отставной зэк и домушник Скворцов? – произнес я. – А что, вполне возможно.

– Уа оа, – произнес Володя опять с полным ртом.

– Что?! – Мурашки побежали у меня по спине, и я быстро спросил: – Что ты сейчас сказал?

Володя дожевал, проглотил и произнес:

– Сука она.

– Точно, сука, – замер я.

– Ты что? – посмотрел на меня Коробов. – Отомри!

Это удалось мне не сразу:

– А знаешь, что перед тем, как испустить последнее дыхание, произнес Голубев? – в упор посмотрел я на Володю.

– Что? – спросил он, и мое волнение передалось ему.

– Он сказал «уа», – промолвил я. – То есть «сука».

Коробов помолчал. Потом произнес:

– Ты думаешь, это он про Аделаиду говорил?

– А про кого еще-то, – сказал я как само собой разумеющееся.

– Ну, может, это он про мужика какого-нибудь говорил… – не очень уверенно сказал Володя.

– Да про какого мужика! – вознегодовал я. – Голубев что, на зоне помирал, что ли? Это Птаха, как бывший зэк, мог говорить про мужика, что он сука. А Голубев? – Я победоносно посмотрел на следователя по особо важным делам. – Нет, не судимый и не отбывавший срока шеф-повар Владимир Сергеевич Голубев имел в виду именно женщину. И эта женщина – Аделаида Максимова. Установив ее родственную связь с домушником Скворцовым, у нас может появиться уже реальный подозреваемый. Кстати, ее девичья фамилия не Скворцова, нет?

– Пожалуй, Старый, ты прав, – задумчиво произнес Володя. – Сегодня же как приеду в Москву, наведу справки об этой Аделаиде.

Мы допили водку, доели пиццу и отправились обратно в Москву. Настроение было превосходным.