Таежный спрут - Сергей Зверев

– Тащи, тащи, – второй, похоже, был посильнее. – До второй линии допинаем – там передохнем…

Я подобралась. В проем было видно: двое протащили третьего. Ноги человека безвольно волочились по земле.

Я стала считать до десяти. Зачем-то зажмурилась. Досчитав, выглянула из укрытия.

Это был не только страх. К панике и отчаянию подмешивалось чувство необъяснимой ярости. Я готова была растерзать этих парней, стоящих над распростертым телом. Они о чем-то разговаривали, посмеивались, а мне хотелось поднять «Кипарис» и изрешетить их пулями, а потом попинать и потоптаться. Чтобы помнили о смерти. Ну чего ты разъярилась, вопрошал трезвый и благоразумный участок мозга. Ты их знать не знаешь. Угомонись. А я сама не понимала, что со мной. Чувство, сродни испытанному пару часов назад, когда пьяненькие туристы выпали из «уазика» и тот уезжал – вовсе не «Летучий Голландец», однако напрочь выведший меня из себя. На волне той ярости я и забралась в дом, и влипла в историю, и то ли еще будет…

Опять на «а-ля гер» потянуло? Стиснув зубы, я прислонилась к прохладному косяку. Двое продолжали болтать, забыв про третьего, а тот лежал между ними и не шевелился. Пустое пространство разносило отрывистую нецензурщину, перемежаемую кашлем. Это не Прага, к сожалению. Манера выражаться на одной шестой неизменна – этакий загогулистый «фасон ле парле», когда матерщина означает не ругань, а всего лишь шлепки цемента для скрепления кирпичиков.

Тембр голосов невыносимый. Я заткнула уши. А те очень кстати засобирались, подхватили за локти третьего и потащили куда-то направо. По всей видимости, на «вторую линию».

А я, интересно, на какой?

Можно было на цыпочках удаляться. Но не успела я выйти из своего укрытия, как с правой стороны вновь зашумели. Звук иной: шарканье множества ног и ни одного мата. Я юркнула обратно. И как нельзя вовремя: люди уже подходили. Много, десятка полтора. В колонну по одному они медленно двигались мимо проема, опустив головы. Лиц не видно. Понурые, согбенные силуэты и ничего конкретного. Призраки таинственного подземелья – прошли и растворились в черноте коридора.

Так и нарваться можно… Не в силах заставить себя выйти наружу, я стояла и кусала губы. Где-то в углу продолжала капать вода. Заунывно гудело в трубах. Решение не приходило. Постепенно проступали очертания предметов. Я находилась в прямоугольном мешке с низким потолком, где соединялось множество труб – целые переплетения, они опутывали стены и тянулись по потолку, уходя в другие помещения. Громоздкими наплывами выделялись вентили, топорщилась войлочная обмотка, витки ржавой проволоки. От пола тянуло холодом.

В голове царил форменный переполох. Не придумав решения, я решила обождать. Нашла теплую трубу, идущую по самому полу, и села около нее, положив под себя сумку, а на колени – автомат. Поначалу все было ничего. Я сидела, задумчивая, как шестирукий будда, и о чем-то размышляла. Потом прекратила это гадкое дело, решив просто отдохнуть. И, как всегда, перестаралась. Я нашла щекой теплый войлок трубы и через несколько минут провалилась в сон – измученная, выжатая. На тот момент это было, наверное, не самое скверное решение.

Пробуждение, правда, мне не понравилось. В правом бедре сжалась мышца, я взметнулась и застыла, обледенев от ужаса – в коридоре разговаривали люди… Если они не вышли со света и глаза у них привыкшие к темноте, то что им мешает меня разглядеть? Очень, знаете ли, несложно обнаружить черную кошку в серой комнате. Тем более что она тут есть!

Голоса не спеша приближались. Различались отдельные слова. Поборов столбняк, я подбежала к проему и спряталась за массивным стояком, пышущим жаром.

И снова – здравствуйте…

– …Допросим, проработаем этого парня… Кстати, вы напрасно прогнали охрану, Георгий Михайлович, – говорил голос, принадлежащий человеку по имени Саша, – мы знаем наверняка, что в доме побывал посторонний. И не эти бестолковые туристы, а еще кто-то. Выбито окно, не хватает продуктов. Я дал команду, посты усилены. Если человек находится в нашем квадрате, он не уйдет, но зачем вам рисковать? Да и ночевать в доме… Я не понимаю.

– Саша, не предлагайте старику ночевать под землей, он еще успеет, – раздался старческий смешок Пустового. – Надеюсь, вы обезопасите свою фазенду? И давайте воздержимся от эристики. Я понимаю, вам хочется соблюсти церемониал, но для меня, поверьте, это не главное. Мы не на публике. Неплохая экскурсия, мне понравилось ваше хозяйство. Кое-что непонятно, но, думаю, вы объясните. Да и у Аллы Викторовны, я уверен, найдутся к вам вопросы.

– Честно говоря, я бы отвлеклась, – прохладно произнес женский голос. – Нам преподнесли не самое лицеприятное зрелище.

– О, да, – ухмыльнулся Пустовой, – Алла Викторовна неплохо владеет приемами ушу и талантливый экономист, но, к сожалению, она донельзя ранимая женщина. Послушайте, Саша, в вашем вертепе найдется что-нибудь выпить? Я не имею в виду дагестанские напитки красноярского розлива. Я говорю про удивительные вина, которые воистину достойны нашей очаровательной спутницы.

– Да полно, Георгий Михайлович, мы не сибариты, – стала дежурно отнекиваться женщина, – я еще со студенческой скамьи придерживаюсь замечательного правила: приоритет – за компанией, а не за качеством потребляемого продукта.

– Это скрытый комплимент женщины мужчине? – усмехнулся молодой.

– Но не вам, – засмеялся Пустовой. – Так, Саша, а здесь у вас что?

– Бойлерная, – ответил Саша, – вернее, коллектор. Отсюда подаются вода и тепло на первые шесть линий.

Я похолодела. Они стояли как раз напротив.

– Здесь рубильник. Мы не расходуем энергию в целях экономии, это понятно, но если вы желаете… Прошу.

Раздался треск переключаемого рубильника. Два пыльных плафона в углах осветили помещение. Я чуть не завыла от страха. Это же невыносимо! Нас разделяла лишь одна вертикальная труба – сорок сантиметров в диаметре! По счастью, она плотно прилегала к косяку, и меня не видели. Но стоит им переступить порог…

– Как банально, – вздохнула женщина.

– Зато как необходимо, – возразил старик.

Молодой продолжил тему:

– Совершенно верно, Георгий Михайлович. Все беды этой страны проистекают из неумения наладить работу коммунального хозяйства – основы основ нормальной человеческой жизни. А все ваши режимы для человечества, вы уж извините, по большому счету ерунда.

– Мы, кажется, договорились не впадать в эристику, – буркнул старик. И вроде как задумался. – Вы говорите, Саша, не хватает четверых?

– Да, Георгий Михайлович. Трех мужчин, одной женщины. Достоверно известно о гибели во время бунта лишь одного – охранника Павленко. Ну и… минус наши люди.

– Автомат не нашли?

Молодой замялся.

– Ищем, Георгий Михайлович.

Старик покряхтел.

– Ищите. Надеюсь, ваша служба безопасности не даром жрет хлеб… Напомните фамилию женщины.