Таежный спрут - Сергей Зверев

– Вот так и лежи, – приказал Туманов. – Лежи и думай.

– Хороший мужик не залежится, – зачем-то ляпнула я, – подберут. Какая-никакая животина.

– Ничего и не подберут, – возразил Туманов. – Ты мыслишь контрпродуктивно, коллега. Кому он нужен, этот труп? Посуди сама. Пусть даже помилуют, – Туманов стал загибать пальцы, – статья 159-я – мошенничество; 160-я – присвоение и растрата государственных средств; 280-я – незаконное участие в предпринимательской деятельности, 285-я – злоупотребление должностным положением, 276-я – шпионаж в пользу иностранного государства. И, наконец, 275-я, самая очаровательная – государственная измена! Полный комплект. Наши умники из Директории, помнится, подлизнули американцам – перевели систему начисления приговоров с поглощением большим меньшего на суммирование сроков? Ну, и кому он нужен, этот доходяга? Лет на сто с хвостиком потянет. Три пожизненных. Не-е… – Туманов скептически обозрел куцее тельце, скрюченное в позе космонавта в капсуле, – так долго наш герой не протянет. Может, сразу его убьем? А потом поговорим с супругой?

– Что вы хотите? – прохрипел Эрлих.

– Бланки загранпаспортов, – объяснила я. – На всю семью. С визами ООН и сопутствующими бумагами. И не уговаривайте нас, Иван Моисеевич, будто вы не просчитали варианты бегства из страны.

– Нет у меня никаких паспортов… Я вам не ОВИР… – Эрлих задрал к потолку мутнеющие глаза: – Нет у меня ничего… Я чист перед законом, оставьте меня в покое…

– Убивай, – махнула я рукой. – В покое так в покое. Пусть ему будет хуже. Пусть в этом доме играет музыка, пусть люди идут за гробом…

– Но есть выход лучше, – Туманов лукаво подмигнул и запустил руку в нагрудный карман; появились запаянная ампула и разовый шприц. – Заряжайте, коллега. Снимайте с негодяя штаны. «Ультима рацио». Последний довод.

Я переломила ампулу.

– Вы что?.. – запаниковал Эрлих. Короткие пальцы судорожно заскребли по ковру.

– Профилактика СПИДа, – охотно пояснил Туманов. – Вернее, не совсем. Смерть наступает через три месяца после вакцинации. Противоядия не существует. Замечательное лекарство, Иван Моисеевич. Разработано в 2002 году в химических лабораториях ФСБ – специально для наших лучших друзей, – и с тех пор зарекомендовало себя как надежное профилактическое средство. Очень эффективно при вакцинации от гриппа, туберкулеза, сибирской язвы…

Эрлих тяжело и с надрывом дышал.

– Вы блефуете…

Вестимо, Туманов блефовал. Шприц и ампулу со «СПИДом» (читай, с глюкозой) он купил в круглосуточной аптеке на Толбухина, а потом долго и потешно откорябывал ногтем надпись на ампулке.

– Хорошо, я блефую, – согласился он. – И вам нечего бояться. Но что самое смешное, коллега, – обратился он ко мне, – получив вирус постыдной болезни, Иван Моисеевич все равно вынужден будет поделиться с нами своими секретами и выдать требуемые бумаги. Чýдно. Интересный он человек. Снимайте с него штаны, коллега.

– Подождите… – Эрлих заскрипел зубами. – Будьте вы прокляты… Бумаги на кухне, в вентиляционной отдушине…

– Спасибо огромное, – скромно поблагодарил Туманов. – Ты, Иван Моисеевич, настоящий мамин сибиряк…

Три загранпаспорта с необходимыми отметками и визами (в Турцию) – но без физиономий и печати Разрешительной комиссии Управления перемещений граждан (РК УПГ) – она ставится на фотографии – были выписаны на имена: Эрлиха Ивана Моисеевича, 46 лет, Эрлих Надежды Львовны, 42 года, и Эрлих Светланы Ивановны, 16 лет.

– Это опять к вопросу о голливудской кавалерии, – сказал Туманов по возвращении в гостиницу. – А ведь есть она, кавалерия, да, Динка?

– Есть, есть, – отворчалась я, – кабы не один минус. Нам всем троим придется капитально постареть. А куда уж нам далее стареть?

– Какие проблемы, Динка, – Туманов схватил меня в охапку и стал возбужденно тискать. – Грек Антониди изготовит паспорта и сведет нас с людьми, для которых нет ничего невозможного. Постареем. Два дня, две ночи, две тысячи баксов – и мы летим в Сиятельную Порту, оттуда – в Чехию, оттуда – в рай земной…

Пассажирский поезд «Братск—Тюмень» – грязная каракатица из двадцати сочленений – прибыл в Энск рано утром десятого июля. Старичок-проводничок приветливо помахал Алисе.

И здесь же, на перроне, нас хапнули. Видать, у Эрлиха засветились…

Куда оно делось – наше знаменитое везенье, заметно продлевающее жизнь? Нас разлучили еще в толпе. Алису отсекли и выдернули. Меня взяли за локти. Туманов почувствовал затылком недоброе за мгновение до наброса браслетов: крутанулся по науке, одному влепил в «жабры», другому в живот. Браслеты упали, за ними – первый из «шкафов» (зачем такие габариты в хрупком деле? Ведь дважды два: чем больше шкаф, тем громче падает). Второй не стал падать, покачался, как неваляшка, и просто затух, уйдя из потасовки. Туманов бросился ко мне – на его устах застыл безмолвный крик: «Не ве-ее-рю!..» А тут – еще два гамадрила, посообразительнее. Навалились с двух сторон, стали бить, да не тумаками, а крепко – кувалдами… Я не выдержала – заголосила. Застучала локтями, ногами. Одному отдавила ногу, другому синяк наставила под ребра. Те дружно возмутились. Ударил, правда, один, но хлестко, наотмашь. По виску будто смерч прошел. Разомлела я до неприличия… Все поплыло, помутнело. Боли не помню. Был вселенский хаос, ненависть к врагам и отчаяние, что столько сил, надежд, планов – и всё впустую. Тянули, называется, репку. И вытянули…

Отрадная мысль, что жизнь, невзирая ни на что, продолжается, блеснула гораздо позднее.