Специалист - Андрей Константинов

— Вы что, мне не доверяете?

— Помилуй Бог, Андрей Викторович…

— Тогда почему вы меня «вели»?

— Я думаю, вам это показалось. — Автор говорил совершенно спокойно.

— Я наколол вас в районе ВМА. А сели мне на хвост вы, видимо, еще на Зодчего Росси? Трудно засечь слежку, если ведет СПЕЦИАЛИСТ.

— Уверяю вас, у меня нет никаких оснований… На брошенное вскользь слово «специалист» автор не прореагировал никак. Он спокойно курил, держал на коленях папку с рукописью. Обнорский, поколебавшись немного, запустил следующий шар:

— Ладно, пусть так… Я с большим интересом прочитал первую часть вашей рукописи. И знаете какое дело? Около года назад было у нас, на Северо-Западе, нехорошее преступление… Между вашим романом и реальным делом есть определенные аналогии. Не прямые, не фактические, а скорее по духу.

— Что же за дело?

— В Пскове было… год назад. Не слышали? Чуть дрогнула у Автора рука, и столбик пепла упал на папку.

— Нет, — ответил он, — не слышал.

Самообладание Специалиста было почти невозможным. Обнорский ощущал некоторую даже растерянность. Ему много приходилось работать с самыми разными людьми, и почти всех удавалось вызвать на откровенность. Во всяком случае — разговорить. Автор упрямо не хотел идти на контакт… И это только подтверждало слова опера Никодимова: не все еще счета Серега оплатил.

Обнорский решился:

— Я наводил справки по псковскому делу… Один из участников трагедии — судьба его, кстати, неясна… Кто-то считает, что он погиб. Кто-то, в частности псковская братва, считает, что жив. Так вот, этот парень имеет серьезные претензии к местному тузу… И хочет расплатиться по счетам.

— По счетам, Андрей, в кабаках платят. А есть такое хорошее слово «возмездие».

— Хорошее слово, — согласился Обнорский, — хорошее… Возмездие как акт высшей справедливости. Вот только решать-то это должен суд.

— В стране, где правосудие зачастую бывает откровенно продажным, где правят люди, «похожие на Генерального прокурора»? На хер нужно такое правосудие?

— Не все продажны…

— Не все, — кивнул Автор. — Но даже если суд и строг и справедлив… даже в этом случае любой негодяй при самом жестоком приговоре остается жить. Жить, ты понимаешь? А жить он не должен, не имеет права. Так, Андрей Викторыч?

— Наверно, так… — отозвался Обнорский. — Наверно. Вот только скажи мне, Дмитрий Иваныч…

Автор посмотрел в лицо Обнорскому, и в глазах его что-то дрогнуло. Это было почти неуловимо и если бы у Андрея спросили: а было ли вообще? -' он бы не смог ответить.

— Скажи мне, Дмитрий Иваныч, не хватит ли крови?

Автор молчал. Он сосредоточенно прикуривал новую сигарету от окурка. Он выглядел по-прежнему спокойным, только обострились черты лица и побелел шрам на щеке.

— Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку, — сказал Андрей.

Автор наконец раскурил сигарету и ответил:

— Я за свои ошибки всегда плачу сам.

— Да погоди… Я ведь о нем справки навел. И во Пскове, и здесь, у нас. Перед тем, как сюда ехать, позвонил мужикам из убойного отдела… есть у меня там контакты. Рассказали мне про него. И знаешь, что интересно? Что ваши, что наши… все, одним словом, считают, что долго он не проживет. Грохнут его обязательно. Крыша у него ментовская, но даже крыша готова от него отказаться. То ли в августе, то ли в сентябре он по пьянке на тачке влетел на автобусную остановку. А там два азера стояли… Один насмерть, другой в травму. Гондон этот сбежал и к своим ментам: спасите-помогите! Те его — нет слов! — отмазали…

— Правосудие! — торжественно произнес Автор.

— Брось, — сказал Андрей. — Не все менты ссученные… так вот, отмазали они его. Придумали баечку, что хоть он ехал на своей машине, да не по своей воле и не на своем месте… А был он захвачен в заложники злыми бандитами…

Автор чему-то горько ухмыльнулся.

— Ехал на заднем сиденье. Ну, этот наезд и смерть озера на тех бандитов и списали. Пока — живой. Но это не надолго, его обязательно грохнут. Не одни — так другие.

Автор посмотрел Андрею в глаза. Печально и строго.

— Ты знаешь, в чем наша главная ошибка? Обнорский пожал плечами: не знаю, мол.

— А в том, что мы все в России ждем, когда придет кто-то другой и сделает за нас. Извини за банальность.

Автор легко выскользнул из машины, но тут же вернулся.

— Да, — сказал он в приоткрытую дверь, кивая на рукопись, — а это может быть напечатано?

— Может, — сказал Андрей. — Может. Впервые за все время их знакомства он увидел нормальную улыбку на лице Автора. Странно, но длинный шрам нисколько ее не портил.

— До завтра не успеешь?

— Нет, — ответил Андрей. Он чувствовал страшную усталость. — Нет, не успею… приходи послезавтра.

— Спасибо. Но послезавтра уже не смогу. Прощай.

Он ушел. Толстая пластиковая папка осталась лежать на сиденье. Обнорский устало откинулся на подголовник и прошептал:

— Она будет напечатана.