Прости. Забудь. Прощай - Алексей Коротяев

— Зацепил он тебя, вижу. Но я тоже человек и… мужчина. А ты…

Он сально посмотрел своими красными глазками и ухмыльнулся:

— Женщина. У тебя есть что продать, а у меня на что купить. Зэков

на мой век хватит, а вот баб таких… Теперь слушай. Если сговоримся, то начну поиски рано утром, и у твоего… будет шанс подальше уйти. Спрошу завтра, куда зэк рванул — покажешь нам. В какую сторону пальцем ткнешь — туда и

108

109

двинемся. Кроме того, если он сам на нас выйдет, прикажу стрелять поверх

головы и брать живьем.

— Не обманешь?

— Слово офицера! Ну… так?

— Дай подумать.

— Через полчаса за ответом приду. Не ошибись!

Ровно через полчаса зашел.

— Ну что, решила?

И положил руку на ее бедро. Она не убрала.

Утром, с рассветом, майор поднял команду. Людмила вышла из дома, запахнутая в длинный теплый платок. Вынесла картошку и горячий чай.

— В каком направлении скрылся беглец, — по-военному спросил майор

женщину. Она показала туда, куда побежал Владимир.

— Ставлю задачу, — прокричал майор. — Найти опасного бежавшего за-ключенного и уничтожить. Пойдем быстро и без остановок, но не туда, куда

показала эта кошка драная, а в направлении, совершенно противоположном.

Вон туда. Он подошел к солдату с рацией за плечами, вызвал кого-то и доложил:

— Можно снимать все силы и сосредотачивать их на одном направлении. Северо-восток. Да, уверен, сведения точные. Спасибо. Рад стараться!

Замурлыкал себе под нос:

— Ай да майор! И бабу поимел, и, может, даже звездочку. Пошла вон, –

закричал он на еле стоящую на ногах Люду.

— Товарищ майор!

— Что тебе? Почему не приступаете к преследованию?

— Вы бы… так не выражались на Людмилу Андреевну.

— Какую еще Андреевну???

— Она же дочка нашего генерала. Вы что, разве не успели узнать в штабе?

— Что же ты мне раньше не сказал, сволочь!!!

Людмила подошла к лейтенанту, раскрыла платок, обнажая исцара-панное тело, едва прикрытое изодранной и окровавленной ночной рубашкой.

Прошептала, быстро бледнея:

— А сколько дают за изнасилование? — и упала.

Нельзя все в жизни предугадать. Тем более с помощью теории вероятности. Что такое теория вероятности? Всего лишь цифры. А здесь люди… Живые!

110

Прости. зАбудь. ПрощАй

Сознание возвращалось медленно. Расталкивая еще только приходя-щие в себя путаные мысли, в тело ворвалась боль. Сначала в виски, как будто

голову погрузили в котел с кипящей водой. Потом, когда попробовала пошеве-литься, в плечи и спину. Ног не чувствовала вовсе. Тут Юля вспомнила, что с

ней случилось, и от ужаса сердце заколотилось так быстро, что перехватило

дыхание. Пытаясь захватить больше воздуха открытым ртом, она откинула голову назад и… ударилась затылком о гулкую металлическую поверхность.

Юля специально выбирала лето для поездки в Москву. Зарабатывала

она достаточно… чтобы едва прокормить себя, больную маму и самых запущен-ных животных, принесенных домой из ветеринарной клиники, где она труди-лась санитаркой, или, как было сказано в документах, ассистентом ветеринара.

Зимой или осенью нужны были бы приличные сапоги и пальто, а их у Юльки

не было. С наступлением тепла либеральные джинсы и футболка скрашивали

социальное неравенство, и оно не так бросалось в глаза. Студентка и студент-ка, как многие. Маму можно было отвезти к сестре на дачу, что она и делала

каждый год. Путь на Москву был открыт!

Юля любила этот город! Никому нет до тебя дела, и чужие не лезут в

душу по любому поводу с расспросами, как дома. Если ведешь себя уверенно, то и милиция с проверкой документов не пристает! Больше всего девушке

нравилось бродить по оживленным центральным улицам, заходить в бутики и

притворяться, что она может все это, если захочет, купить. Останавливалась в

допотопной «Звездочке» без звездочек. За разумные деньги ее пускала перено-чевать уборщица, с которой она однажды случайно познакомилась в магазине.

Обедала в «Елках-палках», но чаще в «Макдоналдсе» на Старом Арбате. Ела, не торопясь, и допивала колу до последней капли, пока соломинка не начинала

предательски громко засасывать воздух вместо напитка.

— И чего ругают? — думала она. — Каждый день есть не станешь, а пере-кусить на бегу — то, что нужно!

Юля, не спеша, шла по тротуару.

Впереди, у здания Думы, остановилась черная БМВушка, и из нее, от-давая на ходу какие-то указания, выскочил мужчина лет пятидесяти пяти. Он

быстро направился к дверям.

— Вадим Иванович!

Мужчина остановился. Быстро посмотрел по сторонам. Нашел. При-гляделся.

111

— Юлька! Не может быть! Последний раз на Сережиных похоронах виделись. Ну, как ты?

И тут же добавил:

— Знаешь, я сейчас очень занят. Позвони мне вечером, после семи, –

сказал он, доставая визитку. — Только обязательно! Я бы тебя сейчас с собой

взял, да не успею пропуск оформить, времени у меня мало! Договорились?

Юля кивнула.

— Конечно, я так рада вас видеть!

Город стремительно менялся, и в каждый приезд было интересно под-мечать новые вывески, рекламные щиты, названия. Неизменными оставались

только пахнущие селедкой и копченой рыбой продуктовые магазины на окраи-нах города. Даже неприветливые тетки в них работали те же.

Юлька купила карточку и позвонила из автомата у метро.

— Ты где сейчас? Там и стой. Я через полчаса приеду и заберу тебя.

В машине пахло дорогой кожей. Юля принюхивалась и крутила головой, с интересом рассматривая салон.

— Красота какая! Никогда не ездила ни на чем, кроме маршрутки и «жи-гулей». Вадим Иванович усмехнулся.

— Это все мишура. Отличная, конечно, машина, но и на танке мы с тво-им Серегой неплохо себя чувствовали. И понятней там все было, чем сейчас.

— Вадим Иванович. Дядя Вадим! Да что вы! Посмотрите вокруг! Жить

в Москве! Да это счастье какое! Там у нас скука! Приеду, так сразу начнут расспрашивать, как да что.

— Эх, Юлька! А меня вот уже сколько лет никто не спрашивал. Ни о чем…

Юля прижалась к плечу Вадима Ивановича и только сказала мечтательно: — Вы просто не понимаете, как здесь хорошо!

— Да! — рассмеялся мужчина. — Известное дело! Что имеешь, то не це-нишь. Голодная?

Было понятно, что в этом пригородном ресторане Вадима Ивановича

знали. Как только они вошли, администратор расплылся в улыбке и сразу проводил их в отдельный кабинет.

Вадим не сказал ни слова, но на столе появились закуски, коньяк и

блюда, названий которых Юля не знала.

— Это же так дорого, я не привыкла, — начала Юлька, но Вадим Иванович ее сразу остановил:

112

113

— Я могу себе