«Морская ведьма» - Алистер Маклин

– Ты сказала, они серьезно ранены. Насколько серьезно?

– Не знаю. Доктор Гриншоу их оперирует. Ты знаешь, я не трусиха, но крови так много, что я не смогла смотреть.

Прибыв в лазарет, Митчелл понял, что не может ее винить. Мелинда и Румер лежали на соседних койках, оба в крови практически с головы до ног. У Мелинды было перевязано левое плечо, у Румера – замотана шея, и прямо в тот момент доктор Гриншоу копался у него в груди.

Лорд Уорт сидел на стуле, и его лицо выражало неистовую ярость. Дюран стоял в дверном проходе, и его лицо ничего не выражало. Митчелл задумчиво посмотрел на обоих, затем обратился к доктору Гриншоу:

– Доктор, что вам удалось выяснить?

– Вы только послушайте, – хрипло прошептал Румер, и его лицо скривилось от сильной боли. – Даже не спросил, как мы себя чувствуем.

– Еще успею. Так что, доктор?

– У госпожи Мелинды сильно повреждена левая ключица. Пулю я извлек, но требуется немедленная операция. Я хоть и хирург, но не ортопед, а ей нужна ортопедическая помощь. Румеру повезло еще меньше. Два ранения. Одно – в шею, в миллиметре от сонной артерии, но навылет, поэтому тут беспокоиться не о чем, а вот ранение в грудь куда серьезнее. Не смертельное, но очень серьезное. Пуля, несомненно, задела левое легкое, однако внутреннее кровотечение небольшое, поэтому я полагаю, что она лишь зацепила край. Главная проблема в том, что пуля, похоже, застряла у самого позвоночника.

– Он может пошевелить пальцами?

– Господи, какое сострадание! – простонал Румер.

– Может. Но пулю следует извлечь как можно скорее. Я бы сделал это, но без рентгена не могу. Поэтому придется ограничиться переливанием крови.

– Разве их не следует немедленно отправить в больницу?

– Следует.

Митчелл посмотрел на Дюрана:

– Ну что?

– Нет.

– Но они же не виноваты. Они не слышали оповещения.

– Значит, им не повезло. Я не собираюсь везти их на сушу. Думаете, мне тут нужен батальон морских пехотинцев?

– Если они умрут, это будет на вашей совести.

– Все когда-нибудь умрут.

Дюран вышел, захлопнув за собой дверь.

– Боже мой, боже мой… – Румер попытался покачать головой, но сразу скривился от боли в шее. – Зря он это сказал.

Митчелл повернулся к лорду Уорту:

– Вы можете нам помочь, сэр. Ваша каюта, конечно же, напрямую связана с радиорубкой. Вы можете слышать, о чем говорят в радиорубке?

– Без проблем. Щелкнув двумя переключателями, я услышу обе стороны любых переговоров, будь то по телефону, в наушниках или динамиках.

– Будьте добры, сделайте это и не прекращайте слушать ни на секунду. – Митчелл взглянул на койки с пациентами. – Не пройдет и получаса, как мы отправим их вертолетом в больницу.

– Как вы это провернете?

– Не знаю, – неопределенно ответил Митчелл, – но осмелюсь предположить, что придумаю что-нибудь.

Лорд Уорт вышел. Митчелл достал тонкий фонарик-карандаш и начал бесцельно включать и выключать его. Он заметно побледнел, а рука, державшая фонарик, немного подрагивала. Марина смотрела на него сначала непонимающе, затем с испугом и наконец с выражением, близким к презрению. Она недоверчиво произнесла:

– Ты напуган.

– Где твой пистолет? – спросил Митчелл у Румера.

– Когда стрелявшие побежали за подмогой, мне удалось подползти к краю платформы, отстегнуть кобуру и сбросить в море.

– Молодец. Значит, нас еще не раскрыли.

Митчелл наконец заметил дрожь в руках, убрал фонарик и сунул руки в карманы.

– Кто в вас стрелял? – спросил он Мелинду.

– Два мерзавца, Ковенски и Риндлер. Мы с ними и до этого цапались.

– Ковенски и Риндлер, – повторил Митчелл и покинул лазарет.

– Мой колосс на глиняных ногах, – с нотками грусти и горечи сказала Марина.

– «Задуть огонь, потом задуть огонь»[10], – хрипло произнес Румер.

– Что ты сказал?

– Сказал не я, а парень по имени Отелло. Одна беда с дочками миллионеров: вы книжек не читаете. Сейчас Митчелл погасит огни. У него глаза как у кошки. Видит почти в кромешной темноте, когда другим ничего не видно. Ты об этом знала?

– Нет.

– Это дает ему колоссальное преимущество над противниками. Потом он потушит огонь другого рода.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но не верю. Я видела, как он дрожал.

– Бедная, глупая, несмышленая дурочка. Он слишком хорош для тебя.

– Что ты мелешь? – ошеломленно уставилась на него Марина.

– Ты меня прекрасно слышала, – устало выдохнул Румер, заслужив неодобрительный взгляд врача. Затем мрачно продолжил: – Считай, что Ковенски и Риндлер уже на том свете. Жить им осталось считаные минуты. Митчелл любит твою сестру почти как тебя, а я его лучший друг и напарник с детства. Он не дает близких в обиду. – Румер слабо улыбнулся. – Боюсь, он решает вопросы весьма радикально.

– Но он дрожал. Дрожат только трусы, – возразила Марина, однако уже не столь уверенно.

– Он не боится ничего живого. А что касается дрожи, в древней Скандинавии были такие воины – берсерки. Митчелл их духовный наследник. Он просто сдерживает ярость. Улыбается. Многие считали его трусом, и для многих эта мысль становилась последней в жизни. – Румер улыбнулся. – Теперь дрожишь ты.

Марина ничего не сказала.

– В вестибюле есть шкафчик. Принеси оттуда все, что найдешь, – попросил Румер.

Марина с сомнением посмотрела на него, затем вышла и через несколько минут вернулась с парой ботинок. Она несла их на вытянутой руке и смотрела на них с ужасом, как будто это была ядовитая кобра.

– Митчелла? – спросил Румер.

– Да.

– Лучше верни на место. Они ему скоро понадобятся.

– Ты правда сможешь выйти за человека, убивающего других людей? – спросила Мелинда сестру, когда та вернулась.

Марина вздрогнула и промолчала.

– Как по мне, все лучше, чем выходить за труса, – язвительно заметил Румер.

В машинном отделении Митчелл почти сразу нашел переключатель с пометкой «палубное освещение». Опустив рубильник, он вышел на погрузившуюся во мрак платформу. Выждал полминуты, чтобы глаза привыкли к темноте, затем двинулся в сторону буровой вышки, пока не услышал вдали приглушенную ругань двух человек. Тихо ступая в одних лишь носках, он приблизился к ним на расстояние менее двух ярдов. Затем все так же беззвучно приладил свой фонарик к стволу «смит-вессона» и включил его.

Двое мужчин обернулись на удивление синхронно и потянулись за пистолетами.

– Вы знаете, что это? – спросил Митчелл.

Они знали. Голубоватый блеск «смит-вессона» с глушителем не спутаешь с игрушечным пистолетом. Они перестали тянуться к оружию. Им, мягко говоря, было не по себе