Большая игра - Александр Афанасьев

Нам оставалось только одно — уходить из страны самим. Уходить — и надеяться, что успеем.

Можно было бы уходить поодиночке, сделать две копии, и хоть один, но прорвется, но я… короче, я другое решение принял. Потому что Дэн еще не готов… он не просто не готов — он катастрофически не готов. Да, он может попасть из Глока в бегущего человека десять из десяти — но этого мало чтобы выбраться из Афганистана живым. Катастрофически мало.

Вариантов было три — на Мазари-Шариф, на Кандагар, и на Джелалабад. В первом случае — мы будем близки к границе с Таджикистаном и Узбекистаном, как перейти — сумеем, хотя бы и с рынком. Во втором — нам придется уходить либо в Пакистан, либо в Иран. Либо садиться на самолет… но если даже нас посадят на самолет — в третьей стране нас могут задержать или мы просто пропадем без вести. Джелалабад — оттуда остается только в Пешавар, там все под присмотром. Хуже всего — я не знаю, кто нас ищет. Власти? Разведка другой страны? Кто-то из кланов? Возможности разные и риски тоже разные.

Есть такая задачка… ее нам задавали на лекциях по логике. У вас есть чаша, в ней пятьдесят черных и пятьдесят белых горошин. Вам надо наугад достать горошину — каков шанс, что она будет черной? Пятьдесят на пятьдесят, верно? А теперь представьте, что у вас та же задача, но при этом вы не знаете, сколько в чаше черных горошин и есть ли они вообще. Может, там все черные. А может, нет ни одной. Каков шанс? Тоже пятьдесят на пятьдесят, поскольку шанс на то что там будут все черные — равен шансу того что там не будет ни одной черной. Вывод этой задачи — в условиях полной неопределенности решения следует принимать так же, как если бы этой неопределенности не было. Если нас могли схватить на любом из трех путей — то значит, шансы одинаковы. И я принял решение уходить на Мазари-Шариф, а потом по обстановке — в Таджикистан или Узбекистан. Благо, у меня были контакты в Мазари-Шарифе.

Мазари-Шариф, город на самом севере Афганистана — никогда особо ничем не выделялся за исключением громадной крепости неподалеку от него, да кое-каких исторических памятников и не мог конкурировать ни с Кабулом, ни с Джелалабадом, ни с Пешаваром. Но это было ровно до того момента, как сюда провели первую в Афганистане железную дорогу^[49]. Железная дорога — позволяла быстро и дешево доставлять большие объемы товаров, а так как город располагался на севере — здесь была намного лучше ситуация с безопасностью. Так что Мазари-Шариф постепенно стал превращаться в крупный транспортный узел и торговый центр для всего севера и центра страны.

Можно было присоединиться к каравану или поехать на автобусе, или бурубахайке. Я расконсервировал свой последний резерв — стоявший тут неподалеку, приобретенный по случаю китайский десятитонный грузовик. Его мне отдал в оплату стройматериалов один обанкротившийся застройщик, и автомобиль числился на нем. Грузовик добавлял достоверности — люди на подсознании думают, что скрывающийся человек может быть на легковушке или джипе — но не на грузовике.

Долго думали, брать ли автомат. Я был против, потому что по дороге может быть обыск, а Денис был за. В конце концов, автомат взяли. Те машины, которые ходят в конвоях — водителям по контракту запрещено иметь при себе огнестрельное оружие — но я то частник, и мне на эти ограничения.