Пепел врага - Сергей Зверев

В доме Верещагиных вот уже неделю бушевал скандал.

Неожиданный приезд Павла ничего не изменил. Ругань шла между отцом и дочерью. Младшая сестра Павла, недавно окончившая педагогический вуз, решила выполнять свой профессиональный долг в Чечне.

Решение дочери стало для Верещагина-старшего полной неожиданностью.

После смерти жены, сгоревшей в одночасье от рака, Владимир Петрович поднимал детей сам. Он так и не женился повторно, хотя повзрослевший сын деликатно намекал, что время идет и не стоит коротать свой век бобылем. Теперь из отцовского гнезда собиралась упорхнуть и Катерина, в которой отец души не чаял. Упорхнуть в края, где шла война без правил, а человеческая жизнь ничего не значила.

За ужином скандал вспыхнул с новой силой.

Кромсая ножом прожаренную отбивную с хрустящей корочкой, Владимир Петрович увещевал непокорную дочь:

– Катька, дуреха, куда ты прешься? Мало того, что там Пашка башку под пули подставляет, так еще и тебя к чеченам нелегкая несет?

Сидевшие за круглым столом дети старались понапрасну не обижать отца. Верещагины были дружной семьей, и это было главным наследством, которое им оставила покойница-мать.

За годы службы отца они не нажили ничего из предметов роскоши. Переезды из гарнизона в гарнизон, жизнь в медвежьих углах где-нибудь на берегах Уссури или в азиатских пустынях не способствовали росту материального благополучия семьи.

Квартира в Москве и «Жигули» седьмой модели были единственной весомой наградой Родины для Владимира Петровича. И то получить квартиру отставному офицеру погранвойск помогли более удачливые сослуживцы, дослужившиеся до генеральских чинов и высоких должностей.

Перед павловской реформой, сожравшей сбережения миллионов честных граждан Страны Советов, Владимир Павлович успел прикупить дачу в ближнем Подмосковье. На ней Верещагин-старший все время что-то мастерил, выращивал изумительно хрустящие огурчики, полный набор произрастающих в здешних широтах овощей и море цветов. Огурцы шли на засолку, овощи съедались в свежем виде и консервировались, а цветы он аккуратно срезал и отвозил на могилу жены. Многие из соседок по даче заглядывались на хозяйственного отставника, но Владимир Петрович оставался непоколебим.

Он не боялся, как многие люди его возраста, остаться один. В конце концов, дети выбирают свои дороги. Мешать им, проявлять эгоизм и погружаться в старческий маразм Владимир Петрович не собирался. Он ни слова не сказал, когда сын подал документы в Рязанское училище. Он не стал стучать в кабинеты высокопоставленных друзей, когда Павел отправился в Чечню. Старый служака имел свои представления о воинском долге и офицерской чести. Менять их на склоне лет Владимир Петрович не собирался.

Но с дочерью все складывалось по-другому.

Катя была точной копией матери. Такая же худенькая, непоседливая, с короткой стрижкой темно-русых волос и взрывным характером, она до боли напоминала Владимиру Петровичу безвременно ушедшую супругу. К тому же Катерина была поздним и долгожданным ребенком. А таких, как известно, любят с утроенной энергией. Поэтому решение отправиться в Чечню по призыву проправительственной организации вызвало у Владимира Петровича шок.

– Кто-нибудь из начальства этих, как их там, «Пьющих вместе» едет в Чечню? – полосуя ножом отбивную, ехидно вопрошал Владимир Петрович.

Екатерина, накладывая брату салат, еле сдержалась:

– Не пьющих… Организация называется «Действующие вместе». И в ней собралась нормальная молодежь, которая хочет жить в нормальной стране.