Косово Поле. Россия - Дмитрий Черкасов

– Ага, понял, – кивнул Секретарь Совбеза.

– Пойдем дальше... Та спецификация, что вы мне показали, скорее всего относится либо к системе “Радуга”, либо к “Маятнику”.

– О “Радуге” я слышал...

– Что слышали? – хитро прищурился Самуил Маркович.

– Программа космического размещения.

– Верно. Значит, знаете о системе. – Эксперт не стал дальше развивать тему, а полковник не спросил, более заинтересованный впервые упомянутым “Маятником”. Судьба спутника КН-710 так и осталась невыясненной. Самуил Маркович пребывал в уверенности, что управление системой “Радуга” находится под полным контролем специального подразделения. Иного представить себе он не мог. – Хорошо...

– О “Маятнике” можно подробнее?

– Конечно. Ваш допуск вполне позволяет... Итак. Система “Маятник” – это размешенные на территориях сопредельных ныне республик законсервированные шахты с ядерным оружием. Судя по представленному вами документу, восемь зарядов именно из этой серии.

– Каких республик? – изумился Секретарь Совбеза.

– Беларуси, Украины, Казахстана и Армении, – спокойно ответил эксперт. – По восемь-десять шахт. Приведение в боевую готовность занимает менее суток. Где конкретно расположены объекты – извините, не в курсе.

Полковник потер виски.

– Вы уверены?!

– Абсолютно, – теперь пришла очередь удивляться восьмидесятилетнему атомнику. – А вы что, потеряли над ними контроль?

– Мне об этом ничего не известно, – Секретарь Совбеза взял себя в руки. – Думаю, что нет.

– Так вы думаете или вы точно знаете? – строго спросил Самуил Маркович.

В десять семнадцать Владислав проявил первые признаки нетерпения.

Он внимательно осмотрел почти пустую улицу, припаркованные у ресторана автомобили, группу курящих на углу молодых людей.

Вроде всё спокойно.

За окнами кабака жизнь тоже текла без изменений – музыка, гул голосов, стелящийся по залу табачный дым, официанты с подносами, мягкий свет ламп. В течение последнего получаса в гостеприимно распахнутые двери зашло трое новых посетителей. А вышел только один – пузатый горец в черном костюме и белоснежной рубашке без галстука, севший в роскошный “Infiniti Q45t” серо-стального цвета и неторопливо укативший по каким-то своим делам. Номер седана Рокотов черкнул на висевшем по центру приборной доски листе блокнота.

Азад не появлялся.

В десять двадцать пять биолог-антитеррорист выложил все из карманов, оставив лишь деньги в сумме двухсот рублей, запер джип на секретный, открывающийся без ключа замок и переступил порог ресторана.

На нового посетителя никто не обратил ровным счетом никакого внимания.

Рокотов приблизился к стойке, уселся на банкетку и бросил перед собой сотню, внимательно оглядывая боковым зрением зал.

– “Мальборо” и стаканчик сока...

– Какого именно? – вежливо склонился вышколенный бармен с узким, как бритва, лицом и плотно прижатыми к черепу деформированными ушами.

“Борец, – автоматически отметил Влад, – средний вес, вольник или классика...”

– Апельсин есть?

– Да.

– Тогда его... – Уже не скрываясь, Рокотов посмотрел в зал.

Азада за столиками не наблюдалось.

– Кого-то ждете? – напряженно спросил бармен.

Юп-па! Что у него с голосом?

– Нет, – биолог повернулся к стойке и положил локти на полированное дерево, – просто смотрю... Из горячего что есть?

– Шашлык, люля, котлеты по-киевски, – затараторил бармен, явно стараясь потоком слов отвлечь посетителя от прозвучавшего пять секунд назад вопроса, – отличная соляночка. Из рыбного – осетрина и форель...

– Форель – это хорошо. – Влад из-под опущенных ресниц посмотрел на своего визави, делая вид, что поглощен освобождением пачки “Мальборо” от липнущей к пальцам полиэтиленовой пленки.

Бармен бросил взгляд куда-то за спину Рокотова и еле заметно подмигнул, невидимому соплеменнику.

“Интересно, где мой черножопый друг и что здесь, собственно, происходит?..”

– Давайте форель, – после недолгого раздумья “решился” Влад. – Где здесь руки моют?

– Туалет справа в конце зала, – опять почему-то напрягся бармен.

“Дурдом какой-то!”

Биолог не торопясь прошел вдоль стойки, распахнул выкрашенную в веселенький желтый цвет дверку и зашел в сияющее надраенным кафелем Г-образное помещение.

Никого.

Рокотов миновал кабинки, свернул к писсуарам и остановился.

У дальней стены, вытянувшись в струнку и прижимая к груди руки, лежал Вестибюль-оглы.

Мертвые, широко открытые глаза безучастно смотрели в потолок.

Из подреберья торчала деревянная рукоять.

Крови почти не было. Один профессиональный удар под углом снизу вверх разрубил сердечную мышцу маленького, но мужественного азербайджанца. Азад умер мгновенно.

Владислав почувствовал, как у него похолодело лицо.

Кулаки у Азада были конвульсивно сжать.

Сзади грохнула распахнувшаяся дверь.

Бежать было поздно.

Да и некуда – в туалетной комнате окон не предусмотрели.

– Стоять! – рявкнул детина в синей милицейской форме, направив в живот Рокотову дуло короткого автомата и пропуская мимо себя двух сержантов с пистолетами в вытянутых по американской полицейской моде руках.

Влад послушно поднял руки вверх и застыл, изобразив на лице полное непонимание происходящего...