Кабульский трафик - Сергей Соболев

– Осторожно... глядите под ноги! – сказал Юсуф.

Они спустились по лестнице без перил в полуподвальное помещение. Иван оказался в кольце вооруженных мужиков в камуфляже и масках; их здесь было, по меньшей мере, четверо.

– Привезли? – обратившись к Юсуфу, сказал один из них, рослый, под два метра и весьма габаритный ландскнехт. – Следуйте за мной!

Он пошел впереди – по коридору, который освещали лишь лучи фонарей. Они вошли в какое-то помещение: с довольно низким потолком и растрескавшимся цементным полом. В нем совершенно отсутствовали оконные проемы, пахло копотью и мочой.

В тусклом свете двух ламп, работающих от портативных аккумуляторов. Можно было разглядеть парочку субъектов в местных одеяниях. Один сидел на деревянном ящике, касаясь лопатками стены. С виду ему было лет пятьдесят: полный, круглолицый, с тройным подбородком, с узкими, как у монгола, глазами. Большие пальцы его рук были прихвачены «скрепкой». Он что-то бубнил, то жалобно, то как-то заискивающе. Другой лежал, скрючившись, подогнув коленки к животу, на грязном полу и стонал, как бы прося о чем-то; голос у него был ломкий, как у подростка. Из уха и разбитых губ сочится кровь.

Верзила, подойдя к хазарейцу, пнул его по ноге. Тот встрепенулся, охнул. Поворачивая голову и так, и эдак, стал вглядываться в проявившиеся на свету человеческие силуэты.

– Юсуф, сам будешь их расспрашивать? – обернулся ландскнехт к «мажордому». – Или доверишь мне?

– Спасибо, я сам. – Юсуф выступил вперед. – Я задам несколько вопросов.

Он посветил бошевским фонарем на лежащего на полу парнишку, потом луч уперся в грудь его дяди.

Юсуф заговорил на дари.

– Дуканщик, мне сказали, что ты ведешь себя глупо. И нерасчетливо!

– Я н-ничего плохого не с-сделал! – торговец выплюнул осколки выбитых зубов и вновь зашамкал разбитым ртом. – За что? Я все рассказал, о чем меня с-спрашивали! Я маленький человек. Отпустите меня и моего племянника! Всевышний свидетель нашей невиновности...

– Аллах все видит, – сказал Юсуф. – Отпустим. Но... Но ты ведь не хочешь говорить всей правды. Лжешь, крутишь, юлишь... хазарейская собака! Почему про «шурави» всей правды не выкладываешь?

– Я все рассказал! – торопливо, брызгая розовой от крови слюной, произнес дуканщик.

– Они приезжали иногда... Посмотреть товар, купить что-то для с-себя или своих жен. Ничего необычного! Такие же, как другие покупатели – «хариджи»... П-послушайте...

– Что-то зачастили к тебе «товарищи», – жестко произнес Юсуф. – Меня ты не обманешь, дуканщик! Даю тебе минуту. Если будешь и дальше врать, я не смогу тогда тебе ничем помочь. Вас убьют! И тогда ваши с племянником тела вывезут на свалку и бросят на съедение собакам.

«Веселенькое начало, – мрачно подумал Иван, наблюдая за этой сценкой. – Что-то про «шурави» проскользнуло в их разговоре... Но причем здесь я? Зачем сюда привезли Ивана Козака? На какую тему?»

Едва он успел об этом подумать, как Юсуф – словно бы прочел его мысли – повернулся к нему.

– Иванджон, есть вопрос. И есть проблема.

– Слушаю, Юсуф.

«Мажордом» направил луч своего фонаря на дуканщика.

– Вы знаете этого человека?

Козак некоторое время молчал, вглядываясь в лицо торговца.

– Нет, – сказал Иван. – Никогда прежде не видел. А почему вы спрашиваете?

– Подумайте хорошенько. Нам нужна правда и только правда. От того, что вы скажете, зависят человеческие жизни!

Козаку было жаль этих двух местных, попавших, судя по всему, в крупный переплет. Но что он может для них сделать? Он действительно не знаком с этими двумя. Он понятия не имеет, кто они такие и почему ими заинтересовались столь серьезные люди. Ему не было смысла врать. К тому же, на кону сейчас стоит и его собственная жизнь.

– Впервые вижу. И даже не представляю, кто они такие...

Юсуф подошел к дуканщику. Присев рядом на корточки, сказал еще несколько фраз на дари. Хазареец по-прежнему все отрицал. Он умолял, чтобы его и племянника перестали избивать; просил, чтобы их отпустили...

Юсуф вновь включил фонарь. И направил его на стоящего посреди помещения в окружении двоих ландскнехтов Козака. Тот, когда ему в глаза ударил сноп света, попытался было увернуться, прикрыться ладонью, но его крепко прихватили под руки с двух сторон, а в спину вдобавок уперся некий предмет, смахивающий на дуло автомата или ствол пистолета...

– Не дергайся, «товарищ»! – процедил стоящий позади Козака верзила. – Замри, мать твою!!

Юсуф выждал несколько секунд, дабы хазареец мог получше рассмотреть приведенного в этот подвал «шурави». Спросил:

– Ты знаешь этого человека, дуканщик?

– Н-нет...

– Подумай хорошенько!

– Нет, н-не знаю. Точно вам говорю!

– Что? И не видел никогда прежде?

– Н-не видел.

– Может, он когда-нибудь все же заходил к тебе? Или был знаком тебе еще раньше, когда ты... еще года два назад... торговал на рынке?

– Говорю же вам... н-не знаю его!

– Уверен?

– У меня хорошая п-память! Я бы его запомнил. Тем более, что еще в ту пору, когда я торговал на рынке...

– Продолжай.

– Тогда «шурави» было совсем мало в нашем городе... Их редко можно было увидеть. Особенно – на рынках.

– Не хочешь, значит, говорить, дуканщик? Ну что ж...

Юсуф поднялся с корточек и переместился в другую часть подвала. Один из ландскнехтов подошел к лежащему на полу пареньку, схватил его за шиворот и волоком потащил за собой. Парень истошно заорал, потом просто стал визжать. Дуканщик тоже что-то кричал. Юсуф, в свою очередь, орал на него. Ивану хотелось зажать уши, чтобы не слышать всего этого. А еще лучше было бы перенестись в какое-нибудь другое место...

– Говори, дуканщик! – крикнул Юсуф. – Ты видел этого человека? Одного видел или в компании других «шурави»? Он бывал в твоей лавке? Что ты о нем знаешь? Говори... иначе убьют парня, твоего племянника!

Иван стоял ни жив ни мертв. Он не мог и не смел обвинять себя в том, что происходит в этом жутковатом месте. Он понимал, что именно может произойти в одно из следующих мгновений. Эти люди могут инсценировать казнь парнишки, чтобы еще сильней напугать дуканщика. Чтобы заставить того выдать какую-то нужную им информацию. Инсценировка – обычный прием в таких случаях. Но могут и убить по-настоящему. Такое тоже случается сплошь и рядом, тем более в Кабуле, где не только жизнь кочевника или дуканщика, но и более важных людей постоянно находится под смертельной угрозой.

В соседнем помещении щелкнул выстрел. Иван невольно вздрогнул и переступил с ноги на ногу... Его перестали удерживать крепким хватом; а в спину больше не упирался ствол.