Охота на изюбря - Юлия Латынина

Связь прервалась. Лось, наполовину высунувшийся из дыры, замер. Под ним, метрах в трех внизу, шли двое ребят. Из-за того, что штурм начался раньше, чем планировалось, и из-за мудрого поведения захваченного в джипе бандита они так и не отыскали искусно замаскированной трубы. Ребята ступали осторожно, облапив руками тупорылые автоматы и то и дело меняя сектор обстрела. Господи, хоть бы они только не взглянули наверх! Они впервые в этом овраге, а Лось знает здесь каждый камушек, как только они пройдут, он никогда не попадется им на глаза…

Один из собровцев задрал голову, одновременно вскидывая автомат. Он еще ничего не видел – это было просто профессиональное движение – но спустя секунду он неминуемо должен был увидеть.

Два выстрела разорвали мокрую ноябрьскую тишь. Бывший биатлонист, быть может, немного потерял физическую форму в том, что касалось драки или бега на длинную дистанцию. Но он по-прежнему оставался одним из лучших стрелков России. Две пули легли точно – одна в лоб поворачивающегося человека, другая в висок его спутника.

Лось кубарем выкатился из-под щели и бросился вниз по ручью.

Через десять минут все было кончено. Если не считать того первого безумного выстрела, которым убили Иванько, бандиты почти не оказывали сопротивления.

По количеству нападавших и оснащению их они быстро убедились, что имеют дело с государственной структурой, быстро ложились на землю и покорно подставляли ребра под собровские сапоги.

Впрочем, бить их особо не били. Несмотря на самый настоящий ордер, подписанный областным прокурором, а также присутствие на операции нескольких московских ментов во главе с Гордоном, следовало помнить, что ахтарский СОБР залетел на добрых три с половиной тысячи километров западнее своей территории. Было ясно, что завтра или послезавтра всех арестованных бандитов отпустят, и мало будет приятного, если они все потянутся в поликлиники брать справки о раздавленных зубах и переломанных ребрах.

По-настоящему досталось только тем, кто оказался в караульном домике – оттуда прозвучало две очереди, оттуда убили Иванько, а главное – у одного из бандитов, Васи Демина, вытащили поддельное удостоверение какого-то липового спецназа «Уран». При виде удостоверения ахтарские собровцы пришли в ярость и начали топтать москвича весьма основательно.

Когда Черяга вбежал в дом, бандиты уже лежали, уткнувшись носом в дорогой паркет, смирно, как шпроты в банке.

Черяга поддал под ребра первому, кто попался ему на пути:

– Где Заславский? – заорал он.

– Там… в подвале…

Замок с подвальной двери сбили двумя выстрелами. Прямо на бетонном полу кучкой тряпья сидел человек. Кто-то из бойцов включил свет, человек поднял усталые и испуганные глаза.

– Что за черт? – растерянно сказал Черяга, – ты кто такой?

– Я – Степанян, – печально ответил черноусый пленник.

Через двадцать минут Черяга поднялся в гостиную. Сковозь посеченные выстрелами окна в дом врывался ветер, на полу огромного зала рядком, как коробки на складе, лежали братки со сложенными на затылках руками.

Рядом с ражим собровцем на коленях стоял стянутый наручниками Вася Демин. Выглядел Вася ужасно. Прежде чем рассвирепевшие сибиряки поверили, что он действительно мент, ему успели сломать два ребра и напрочь отбить почки.

Озабоченный Алешкин шагнул к Черяге и прошептал на ухо:

– Плохо дело, Денис, Лось, кажется, сбежал…

– Как сбежал?

– Через люк, ети его мать… Двух ребят в овраге убил, пять минут назад их нашли. Авось еще поймаем, ребята по следу идут.

– А кто видел, что это Лось?

– У ребят на два выстрела две дырки в голове ночью с двадцати шагов. Кроме Лося, в этом клоповнике никто так не стреляет. И еще – мы спецназовца убили…

– Какого спецназовца?

Командир мотнул головой, показывая на Васю:

– Его товарища. Это он из «калаша» Иванько завалил…

– А ну встань, – сказал Алешкин.

Вася с трудом вскарабкался на ноги.

– Это он меня украл! – завизжал из-за спины Черяги армянин. – Он и еще один!

Вася изменился в лице, увидев пленника.

– Ты откуда? Тебя же увезли…

– Как увезли? – повернулся Черяга к спецназовцу.

– То есть… – запутался Вася, – мне Сережка сказал. Он видел, как человека в багажник грузили…

Черяга мгновенно сообразил, что произошло. На даче был только один специально оборудованный подвал. И как только эти два мента привезли нового пленника, предыдущего спешно пришлось переселять на другое место…

– Какая тачка? Когда уехала? – рявкнул Черяга.

– Ты, ментяра, не очень язык распускай, – посоветовал с пола один из задержанных. Ему немедленно двинули по почкам. Алешкин выхватил пистолет, сунул под кадык спецназовцу:

– Мозги вышибу! Отвечай!

– Д-давно уехала, – прошептал Вася, – серая «Волга», еще светло было…

Алешкин выругался. В кармане запищала рация.

– Третий, третий, я двенадцатый, – сказала рация, – к вам две тачки, «Мерс», госномер три семерки, и «Тойота лендкрузер», тоже три семерки, что делать с тачками?

– Задержать, – сказал Алешкин.

– Отставить! – заорал Черяга, – это Извольский!

Командир СОБРа начал материться.

– Только штатских нам еще не хватало, – сказал он.

Извольский появился в гостиной через пять минут. Директор вошел, хрустя битым стеклом, за спиной его бугрились два охранника, длинное темно-серое пальто Сляба колыхалось от сквозняка.

– Где Колька? – рявкнул директор.

Степанян растерянно шевелился в углу.

– Это что за чучело? – спросил Извольский.

– Заславского увезли отсюда, – вполголоса сказал Алешкин, – часа три назад.

– А Лось?

– Сбежал. Двоих убил. Вон, Камаз ему дверцу подержал…

Извольский обвел глазами всех присутствующих. Подошел к шкафообразному детине, лежавшему с краю.

– Ты Камаз?

– Да.

– Встань.

Витя Камаз неторопливо поднялся с пола, по-прежнему держа руки за затылком. Камаз знал, что имеет дело с разъяренным СОБРом и разъяренным директором, и потому двигался неторопливо и плавно, словно индийский факир перед гремучей змеей. Его поразило, что директор оказался почти одного с ним роста, ну разве сантиметра на четыре пониже. Они даже весили, наверное, одинаково, только там, где у Извольского был канцелярский жирок, у Камаза были одни сплошные мускулы.

– Где Заславский? – спросил Сляб.

– Не знаю никакого Заславского, – ответил Камаз, – а ты кто такой?