Охота на изюбря - Юлия Латынина

– Но… это было абсолютно безопасно, – забормотал Черяга, – ведь ничего же не было! Кредит мы отбивали, бабки возвращали в срок…

– А восемнадцать лимонов?

– Я не подписывал этого контракта!

Неклясов, казалось, готов был разрыдаться. Черяге внезапно стало жалко этого молодого, испуганного очкарика. Скорее всего, его действительно соблазнил беспроигрышным барышом Заславский. Комбинацию Заславский, разумеется, разыгрывал не один, а в компании с Лосем… Соблазнил, подписал на два-три контракта и, когда отношения банка с ахтарскими двойниками стали доверительными и тесными (ну как же, такие солидные фирмы) – обнес банк на восемнадцать лимонов и… стоп. Заславский должен был свалить за рубеж. А вместо этого…

Внезапно Черяга поднял голову.

– Погоди, Дима, – сказал он, – ты говоришь, что банк не давал деньги «Контракту» без вашей гарантии, потому что уставняк у «Контракта» десять тысяч баксов?

– Да.

– А у вас какой уставняк?

– Тридцать тысяч.

– Так чем вы лучше «Контракта»?

– Но мы гарантируем контракт всеми своими активами… – начал Неклясов, а потом стал белый, как фарфоровый чайник, и замолчал.

– Иначе говоря, – ледяным тоном подытожил Черяга, – вы гарантируете контракт в том числе и контрольным пакетом АМК, принадлежащим именно «АМК-инвесту?» И банк в случае невозврата кредита вправе наложить арест на все ваше имущество и в том числе – на акции?

Было даже удивительно, что из трех человек эта простая и страшная мысль пришла в голову первому – директору по безопасности.

В кабинете стало тихо, как в гробу.

Потом Извольский медленно, с искаженным лицом, стал вставать со стула. С налитыми кровью глазами и сжатыми кулаками он ужасно напоминал медведя, поднявшегося на задние лапки.

Неклясов запоздало вспискнул и попятился от Извольского.

– Слава! – страшным шепотом начал Черяга.

Извольский прыгнул.

Полукруглый пластиковый стол, за которым работал Неклясов, с точки зрения военной был расположен крайне неудобно, закрывая бизнесмену все пути ретирады и оставляя только один проход – тот, через который и продвигался сейчас Извольский.

Первый удар гендиректора почти достиг цели, – Неклясов отшатнулся, прикрываясь кстати случившейся папкой, но кулак Извольского врезался в папку с такой силой, что папка с развороченным рылом полетела в одну сторону, а сам Неклясов, немилосердно путаясь в ножках крутящегося стула, рухнул на пол.

В эту секунду Денис подхватил гендиректора за локти сзади и закричал:

– Слава! Уймись!

Извольский двинул Черягу локтем, и тот пушинкой отлетел к стенке. Управляющий «АМК-инвеста» лежал под столом, дрыгаясь наподобие макаронины, лениво колыхающейся в кипятке, и с ужасом наблюдал, как к нему приближается огромная туша облаченного в костюм от Грекова медведя. По счастию, в эту секунду нога разъяренного Извольского угодила в опрокинувшуюся в начале схватки корзинку для бумаг. Извольский запнулся, загреб обутой в корзинку ногой и растянулся носом о ковролин.

И тут же Черяга подскочил к нему с диким криком:

– Слава! Успокойся!

Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился охранник. Охраннику представилось феерическое зрелище: посреди кабинета в обнимку катались его непосредственный начальник (сиречь Черяга) и начальник начальника, имевший статус охраняемого объекта (сиречь Извольский). При этом Черяга проигрывал, так как всего лишь пытался удержать противника, которому явно уступал в весе, а Извольский, рычавший как пьяный барсук, все никак не мог встать на ноги из-за проклятой корзинки.

Исполнительный директор «АМК-инвеста» забился под стол и наблюдал оттуда за исходом схватки.

– Чего смотришь? Беги! – крикнул Черяга Неклясову.

Тот наконец очнулся. Быстро-быстро стал на коленки и прополз под столом. Встряхнулся около изумленного охранника, вылетел в предбанник и порскнул вниз по лестнице.

Мало по малу Извольский успокоился. Охранник с Черягой усадили его на стул, поднесли стакан с водичкой и утихомирили, как могли. Между тем на часах натикало уже одиннадцать – пора было ехать в «Атомэнерго» получать заслуженную награду.

Причина, по которой Вячеслав Извольский приехал в Москву, была довольно необычная для российского директора – Извольский затеял строить собственную электростанцию.

Разумеется, ни один российский меткомбинат, даже не плати он налогов вовсе и располагайся рядом с портом и залежами руды, не мог бы в нынешнее время помышлять о строительстве с нулевого цикла. Но в том-то и дело, что о нулевом цикле речи не было: в ста километрах от завода, там, где степь уже окончательно переходила в светлую тайгу, стоял городок Белое Поле, а в нем – две очереди заброшенной в 1993 году АЭС. Стоимость достройки составляла приблизительно семьдесят миллионов долларов. В прошлом году она равнялась пятидесяти миллионам, а в будущем году добралась бы уже до ста.

Городок находился в ужасающем состоянии. Он был построен на ровном месте среди сосен и пихт и должен был быть образцовым социалистическим «городом будущего», с прямыми улицами, утопающими в зелени скверами и белоснежными домами. Строительство, впервые приостановившееся в 1985 году, после Чернобыля, окончательно заглохло в 1993. Два энергоблока, законченных на девяносто семь процентов и на восемьдесят пять процентов, вставали из полувырубленного бора, и с каждым годом молодая поросль подбиралась к ним все ближе. Никакой другой работы, кроме строительства АЭС, в городке не было. Не было и никакого другого поселка ближе, чем на сорок километров. Специалисты по возведению и эксплуатации ядерных объектов занимались собирательством и охотой. Мало кто из них смог переехать в другие города – жилье в мертвом городе стоило триста-четыреста долларов, и купить на эти деньги даже собачью конуру в областном центре было невозможно.

Примерно треть от потребной ему энергии завод получал со своей собственной, не очень дешевой ТЭЦ. Остальную продавала ему местная энергосистема.

Энергосистема продавала заводу энергию в четыре раза дороже, чем она стоила на самом деле, а Извольский платил за энергию векселями, которые на рынке стоили в четыре раза дешевле, чем по номиналу. В целом получалось баш на баш.[4]Но Извольскому не нравились две вещи: во-первых, унизительное состояние зависимости от энергосистемы, которая время от времени порывалась брать с завода деньги. Во-вторых, оплачивая общий тариф, завод должен был платить и за ракетную часть, за которую не платило государство, и за проводок, перекинутый поверх забора части к коммерческой палатке, и за новую дачу главы «Сунжэнерго».