Инстинкт зверя - Наталья Корнилова

Родион молчал.

– Вы меня слышите?

В трубке раздавались лишь его напряженное дыхание и бессмысленное каляканье Потапа. Наконец, он спросил:

– Ты уверена, что она мертва?

– А что я должна думать, босс, если она не шевелится, не дышит, не разговаривает и на шее у нее затянуты колготки? Что мне делать? Я не хочу здесь оставаться – мне не по себе.

– А где убийца? – спросил он, словно не слыша моих слов.

– Откуда я знаю?

– Но в квартире его нет? Ты искала?

– Что ж я, сумасшедшая, что ли, его искать? Не хватало еще, чтобы он и меня прикончил. А вы что, думаете, что он… – Только тут до меня с ужасом дошло, что убийца и вправду может еще находиться в квартире. И в тот же момент за спиной послышалось какое-то движение. Я захотела обернуться, но было уже слишком поздно: сзади на мою глупую голову обрушился страшный удар, расколовший череп на сотни кусков, мои мозговые клетки разлетелись в разные стороны мириадами ярких искр, в глазах померкло, и я отключилась, даже не успев заметить, кто меня оглушил.

* * *

Терпеть не могу, когда меня бьют сзади по голове. Это некрасиво, нечестно, подло и вообще, должна сказать, очень больно. Особенно когда начинаешь приходить в себя. Голову мою словно зажали в раскаленные тиски и сжимали так, что явно слышался хруст черепных костей. Уверена, если бы кого-то другого так часто дубасили по темечку, как меня, у которой это уже начало входить в привычку, то вместо головы была бы огромная сплошная шишка. Или головы не было бы вообще. Моя же еще почему-то держалась на моих хрупких плечах и не подавала никаких признаков дебилизма от частого сотрясения мозгов.

С трудом разлепив глаза, я увидела, что лежу на полу в коридоре рядом с телефоном, трубка которого свисает с аппарата на змеящемся шнуре и жалобно пищит короткими гудками, каждый из которых отдается в моей голове невыносимой щемящей болью. Я почувствовала, что мне трудно дышать, дотронулась до горла и с удивлением обнаружила затянутые на нем тугим узлом черные колготки. Что за безумие? Неужели кому-то показалось мало врезать мне по черепу и он решил меня еще и задушить для пущей уверенности? Да, видно, я кому-то здорово не понравилась. Отодрав непослушными пальцами от себя колготки, я осмотрелась.

Того, кто на меня напал, нигде видно не было. Входная дверь была закрыта.

Кое-как поднявшись на ноги, я пощупала свой затылок и ужаснулась: там была огромная рассеченная шишка, из которой текла горячая, липкая кровь, оставшаяся на пальцах. Я подошла к встроенному в шкаф для верхней одежды круглому зеркалу и посмотрела на себя.

Бледное, изможденное лицо мое с наполненными страданием глазами являло собой довольно жалкое зрелище. На шее остался синий след от колготок. Сиреневая блузка на плече была испачкана в крови, локоны моих бесподобных золотистых волос тоже пропитались красным. Одним словом, я была похожа на сильно побитую кошку из подворотни. Спрашивается, за что? Ведь даже слова плохого сказать никому не успела, не то что обидеть кого-то более серьезно. Подумаешь, зашла в чужую квартиру, так ведь перед этим звонила, стучала, а потом, дверь была открыта. Что ж теперь, убивать меня за это? А в том, что кто-то хотел именно убить меня, я не сомневалась: во-первых, от одного такого удара любой умер бы мгновенно, а во-вторых, меня еще и задушили. Спасибо, что хоть тело не расчленили. Не умерла я, наверное, лишь потому, что обладала кошачьей живучестью пантеры.

Я посмотрела на часы, было полпятого. Значит, я пролежала без сознания около получаса. Я сходила в ванную, промыла рану холодной водой и, за неимением ничего другого, залепила ее куском туалетной бумаги, чтобы остановить кровотечение. Затем, с заплаткой на затылке прошла в дальнюю комнату и увидела, что жена Игоря по-прежнему лежит на кровати, кровь на ее губе уже запеклась, но колготок на шее не было – они теперь валялись в коридоре, снятые с моей шеи.

Вернувшись к телефону, я снова позвонила в офис. Трубку сразу же сняла Валентина.

– Алло, Валюша, где Родион? – сипло спросила я и прокашлялась.

– Это ты, Мария?! – взволнованно воскликнула она. – Слава тебе, господи, жива! А мы уж думали, убили там тебя! Как ты, где сейчас находишься?

– Все там же, – устало выдохнула я. – Меня тут немножко по голове ударили, потом колготками придушили, труп в соседней комнате лежит, а в остальном все просто отлично. Где босс?

– Как где – к тебе помчался, конечно! Он понял, что с тобой что-то нехорошее случилось, когда ты вдруг по телефону отвечать перестала, и поехал в это самое Щукино. Хорошо, ты ему записку с адресом на столе оставила. Он вот-вот должен подъехать уже. С тобой точно все нормально?

– Пока да, Валюша, а что будет потом – не знаю. Ладно, буду ждать Родиона. Целую.

– Береги себя. Он подъедет с минуты на минуту. Я повесила трубку и пошла на кухню промочить чем-нибудь пересохшее горло. Стены кухни были отделаны под дерево, приятно гармонируя с красиво подобранной деревянной мебелью. С потолка свисал красный пластиковый абажур. Все кругом блестело и сверкало чистотой. Сразу видно, хозяйка любила проводить здесь время и поэтому так заботливо следила за порядком. На электрической плите стояли пузатый белый с красными кружочками чайник и такого же цвета кастрюля, закрытая крышкой. На круглом кухонном столе в декоративной деревянной корзинке примостились солонка с перечницей в виде двух веселых поросят. В скромной хрустальной вазе стояли декоративные цветы. На подоконнике – горшки с живыми цветами. Холодильник марки «ЗИЛ» стоял справа. Открыв его, я мельком бросила взгляд в мойку и увидела в ней топорик для разделки мяса. Тыльная его часть была испачкана кровью. Чья это была кровь, догадаться было нетрудно. Еще раз порадовавшись за свое отменное здоровье, я отыскала в холодильнике закрытую пачку персикового сока, оторвала зубами уголок и стала пить прямо из пакета. И в это время раздался настойчивый стук в дверь.

Ни минуты не сомневаясь, что это Родион, я поставила пакет на место, пошла в прихожую и открыла дверь. Передо мной стоял незнакомый парень лет двадцати, среднего роста, коренастый и накачанный. Из рукавов спортивной майки выпирали мощные бицепсы, в глазах стояла ненависть.

– Игорь здесь живет? – спросил он мрачно.

– Извините, а вы кто? – растерянно пробормотала я.

– Сейчас узнаешь!

Он пинком распахнул дверь, втолкнул меня в прихожую, вошел, прикрыл дверь и, сжав кулачищи и набычившись, как разъяренный носорог, попер на меня со словами:

– Значит, это ты, тварь, жена этого ублюдка? – он замахнулся на меня, и я инстинктивно отскочила в сторону кухни. Кулак просвистел в воздухе. Парень, казалось, ничуть не удивился моей прыти, развернулся и снова с ревом попер на меня. – Стой, выдра! Никуда ты от меня не денешься! Я вам за Ленку бошки поотрываю!

– Постой, парень! Я не жена Игоря! – воскликнула я, выставив перед собой руки, не собираясь его бить, потому что вот-вот должен был появиться Родион. – Ты меня с кем-то спутал!