Холостая война - Сергей Зверев

— Предлагаю на время обо всем забыть. — Полковник ГРУ Бельский, только что прибывший в Таджикистан, склонился над столом, на котором была расстелена карта. — Раненых подлечим, но мертвых не воскресить. Все ошибки и просчеты определит компетентная комиссия. Главное — решить, как нам сейчас реагировать.

Над столом была натянута маскировочная сетка. Ветер шевелил краями карты. Улететь ей не позволяли четыре камня, положенные по краям. Полковник Емельянов выглядел подавленным. Все, о чем ему говорил Лаврухин, сбылось, да еще и самым поганым образом! Погибли люди. Престижу русских военных в регионе был нанесен непоправимый ущерб. Чего же стоит российский спецназ, если его может безнаказанно разнести в пух и прах банда, забредшая из Афганистана?!

Бельский тем временем продолжил:

— По моей просьбе и по вашему, товарищ подполковник, предложению таджикские военные перекрыли ущелье, ведущее к Пянджу. Теперь бандиты оказались в ловушке. Им не уйти обратно. Ваше предложение? — он вопросительно посмотрел на Емельянова.

— Мое предложение — не вмешиваться. Таджикские вооруженные силы сами справятся с проблемой. Мы, конечно, поможем им техникой, консультацией, инструкторами, но не можем вести военные действия на территории другой страны. Для этого нужны согласования, договоренности между дипломатами…

— Можете не продолжать. Ход вашей мысли я понял. Такое предложение имеет право на жизнь. А вы как считаете, товарищ подполковник? — Бельский исподлобья глянул на Лаврухина.

Владимир Николаевич имел в ГРУ неоднозначную репутацию. С одной стороны — участник многочисленных секретных операций за пределами России. Каждый раз блестяще выполнял поставленную задачу. Но при этом он доставлял немало головной боли высокопоставленным чинам из разведывательного управления. Поэтому его нередко характеризовали и такими словами: «своеволен», «самоуверен», «груб с командованием», «склонен пренебрегать не только инструкциями и предписаниями, но даже приказами».

По большому счету, это были справедливые слова. Просто сам Лаврухин и люди, пытавшиеся руководить им из кабинетов с кондиционерами, по-разному видели обстановку. Одно дело, если ты со своими людьми, за жизни которых отвечаешь перед собственной совестью, сидишь по уши в тропическом болоте. И совсем другое, если ты изучаешь местность по карте.

Лаврухину, командиру групп, которые забрасывались в самые удаленные уголки земного шара, предстояло самому на месте принимать решения, причем делать это мгновенно, когда нет времени на согласования. Уже потом он получал за это по шапке. Правда, о многих его отступлениях от вводных командование и не догадывалось. Ведь если можно было скрыть какое-то нарушение при составлении отчета, то так и делалось. Подчиненные буквально боготворили Лаврухина еще в те времена, когда он был только капитаном.

Тем не менее, когда кровь из носу следовало добиться результата, начальники вспоминали о нем. Вот и теперь наступила такая ситуация. Искать кого-то другого не было времени.

— Итак, я вас слушаю, Владимир Николаевич, — напомнил Бельский молчавшему подполковнику.

— Извините, я все еще думаю, — неторопливо проговорил Лаврухин и затем вскинул голову.

Бельский не стал возражать, терпеливо ждал. Наконец Лаврухин заговорил, чеканя каждое слово. Было понятно, что часть фраз он уже прокрутил в голове заранее.

— Насчет дипломатических нюансов должен заявить следующее. При желании этот спорный момент можно легко обойти. Мы просто продолжим преследование бандформирования, совершившего нападение на подразделение российских войск.