Оперативник с ИИ. Том 2 - Рафаэль Дамиров

— А как ей приказывать?

— Любой приказ, но обращение надо начинать с имени «Селена».

— Селена, подними ногу!

Пантелеев поднял ногу и застыл, как цапля.

— Селена, подними руки!

Он поднял руки и остался стоять в нелепой, почти комичной позе.

— Селена, упади на пол!

Пантелеев грохнулся на бок с глухим ударом.

— Осторожнее! — воскликнул Артур Альфредович. — Вы можете повредить биологического носителя, а он нам нужен. Он крайне ценен!

Учёный был возбуждён, глаза блестели.

— Вы не представляете! Мы сегодня совершили величайший прорыв в науке. Это же новая… я не побоюсь этого слова… новая форма человека разумного. Человек… я бы назвал его так: человек сверхразумный.

Он перевёл дыхание.

— Вы сами видели, что физические данные биологического носителя качественно улучшились за столь короткий промежуток времени. А вы представляете, что будет потом?

— Мне без разницы, что будет потом, — пробурчал генерал. — Мне нужно здесь и сейчас. Так, всё ясно. Сможем ли мы ещё внедрить подобное в других сотрудников?

— Закодированное сознание Селены я сохранил, — сказал учёный. — Но для этого нужны средства, ну и… добровольцы. И вы же понимаете, что это возможно только с одобрения государства. Одного человека мы смогли обмануть. Тайно запрограммировать, так сказать. Но если это будет массово, это уже будет войско. Солдаты, послушные вам. Я не смогу делать это вопреки закону.

Генерал с довольным видом похлопал учёного по плечу.

— Это понятно. Мы найдём разрешение в рамках закона. И добровольцы будут. Мы устроим презентацию, покажем навыки и возможности нашего подопытного.

— Да, ещё один момент, — сказал Эбель. — Лучше в отчётах вывести это как случайность. Авария, замыкание. Что угодно. Потому что в нашей стране запрещено экспериментировать над людьми.

— Ну, придумайте что-нибудь, — отмахнулся генерал. — Я в вас не сомневаюсь, Артур Альфредович. А пока этот может вставать. Эй, вставай, что разлёгся?

Пантелеев так и лежал на боку, неподвижный.

— Скажите кодовое слово, — напомнил учёный. — И управление его телом снова вернётся к нему.

— Проект «Селена», — сказал генерал.

Пантелеев зашевелился, закряхтел, засопел, поднялся, потирая плечо.

— Блин… — пробурчал он. — Что я так шибанулся-то? Даже не заметил, как упал.

Он огляделся.

— Фух. Ладно, пойду я.

Генерал повернулся к помощнику.

— Ну а ты что молчишь, Степан? Что думаешь?

— Я думаю, — ответил тот, — что скоро у вас будет много подобных послушных сотрудников, товарищ генерал.

— Дай бог, дай бог, — закивал Кольев мечтательно, глядя куда-то в потолок.

Глава 13

Утром на общей планёрке начальник ОВД Еремеев представил нам нового сотрудника.

Крепкий темноволосый парень в полёвке, берцах, с лейтенантскими звёздочками на фальшпогонах — и с очень колючим взглядом.

— Товарищи, — сказал Еремеев, — прошу любить и жаловать. Пантелеев Игнат. Переведён из городского УВД. Будет трудиться в должности инспектора ППС.

Парень встал. Народ с любопытством посмотрел на него. Новички у нас появлялись нечасто. Тем более офицеры в ППС. Свободных офицерских должностей там почти не было. Учитывая, что даже командир отделения — должность прапорская.

Однако под него почему-то выделили дополнительную единицу, за счёт перераспределения и изменений в штатном расписании. Об этом Еремеев не сказал, но я уже знал. Странно. Кто-то очень хотел запихать к нам этого доброго молодца, и срочно.

Наверное, Еремеев подсуетился.

Да и пусть, мне было бы наплевать, но что-то в нём было не так. Что именно, я сразу понять не мог, но чуйка так и вопила.

— Иби, — мысленно позвал я, — можешь этого типа проверить?

Через некоторое время она отозвалась.

— Это странно, Егор. Он не на хорошем счету по служебной линии. Были нарекания, жалобы от граждан. Его фактически турнули сверху и спустили в район.

— Интересненько, — я задумался.

— Это ещё не всё, — продолжила она.

— Что?

— Я чувствую присутствие некой сущности. В смысле, в нем…

— Демоны? — мысленно хмыкнул я. — Что ты хочешь этим сказать?

— Не знаю, — ответила Иби. — У него иные мозговые волны.

— Какие ещё волны?

— Я фиксирую аномальный нейроспектральный фон. Он не характерен для обычного человеческого мозга. Есть дополнительная частотная составляющая. Синхронизированная, но не органического происхождения.

Я почесал затылок.

— То есть?

— Это что-то… нечеловеческое по структуре, — сказала Иби. — Не демон, если ты об этом. Но он не так прост.

— Ты смеёшься, Иби?

Обычно она давала нечто конкретное: несостыковку в данных или хотя бы признаки того, что человек лжёт или излишне напряжен. А тут выходило что-то не слишком вразумительное.

— Я серьёзно, — ответила она.

Упорствует в своих выводах, значит. Я снова посмотрел на Пантелеева. Тот стоял спокойно, взгляд без всяких эмоций, но какой-то удивительно недружественный. Да и вообще, слишком уж он собранный для молодого ППСника.

— Ладно, — сказал я про себя. — Если он как-то связан с Кольевым и всей этой историей с проектом, нам придётся и с ним разобраться. Но ведь не могут все быть с ним связаны?

* * *

После планёрки народ потянулся к выходу, а Петя Коровин приклеился ко мне. Семенит рядом, ловит каждое слово.

Вообще, конечно, парень он неплохой, но это, если давно хочется, например, завести щенка. Ну а что, похож — такой же приставучий и доверчивый.

Напрягать он меня стал меньше. Я даже привык к нему, как к лишнему креслу в кабинете. Есть — и ладно. Хотя физуху ему подтянуть надо. Всё-таки тогда он даже не побежал за Серым, когда тот пытался меня задавить. На службе это не дело.

Я, конечно, молча это не спустил, и потом Петя признался, что он не только испугался, но и понял, что с его комплекцией догонять крепкого преступника — так себе затея.

И теперь вот на выходе Петя неловко потеснился и наступил на ногу новичку.

— Простите, — пробормотал он.

— Куда прешь, — шикнул тот на него и слегка оттолкнул.

Петр поджал губы и отступил, а Пантелеев, не замедляя шага, ушел, ввинчиваясь в поток сотрудников.

Не нравится мне этот новенький.

* * *

Я уже сидел, уткнувшись в компьютер, у себя в кабинете, а Петя заваривал мне чай, как дверь резко распахнулась, и внутрь с выпученными глазами залетел Румянцев.

— Фомин!