Осколок ордена - Иван Козлов

— Так, может, с дела и начнем? А ресторан оставим на потом?

— Ты мне все больше нравишься. Поехали?

Мишка без раздумий и колебаний сел на заднее сиденье иномарки.

Ехать пришлось долго. Все это время Данилов не совсем понятно пытался втолковать Мишке суть программы своей фирмы.

— У меня лучшие экономисты, юристы, теперь вот подбираю команду силовиков. И занимаемся очень благородным делом, понимаешь? Берем бесперспективные объекты, и они уже через полгода начинают приносить прибыль! Польза государству в целом, польза нам в частности. Трудность только одна: доказывать некоторым людям, что они профнепригодны.

— Это как? — спросил Мишка.

— Лучше, как говорят, один раз увидеть. Мы едем как раз по такому адресу...

Это был офис как офис, не лучше и не хуже тех других, где в последнее время побывал Гречи-хин в поисках работы. В приемной за столом — секретарша, не расфуфыренная юная длинноножка, а зрелая женщина, которая, по всей видимости, умеет не только подавать, но и заваривать чай. Охранник сидит на диване, решает кроссворд. Данилова он знает, от Мишки не укрылось, что они перемигнулись. Но об обязательствах своих охранник вспомнил тотчас. Вскочил, сделал шаг навстречу:

— Вы кто, товарищи? Приема сегодня уже нет.

Но Данилов не отреагировал на предупреждение, повел своих людей и Мишку к двери с табличкой «Макаров Сергей Антонович». Секретарша вылетела из-за стола, пытаясь прикрыть собой дверь:

— Сказано же — нельзя сюда!

Шофер Данилова схватил ее за рукав, грубовато отодвинул в сторону, и они, в том числе и Мишка, не понимающий еще, что к чему, вошли в кабинет. Там за столом сидел сам Макаров, мужчина лет сорока, а рядом стоял с бумагами юноша, худой, хрупкий, в очках с сильными линзами. Они растерянно смотрели на вошедших, а Данилов, словно не видя их, стал пояснять Мишке:

— Фирма будет процветать, кормить нас и государство, и дело лишь за малым: надо изъять отсюда одни документы и заменить их новыми, оформленными по всем законам.

— Какие же вы негодяи! — сказал Макаров. — Никак не успокоитесь!

А юноша в очках сорвался на крик:

— Выйдите вон! У нас здесь важные расчеты! — и бросился с кулачками на Данилова.

Но к нему не добежал. Его ударили так, что парень даже взлетел на воздух, потом рухнул лицом на пол, разлетелись очки, хлынула кровь из носа. Охранник, не переступая порога, выговаривал совершенно нелепые в такой ситуации слова:

— Предупреждаю, не надо входить... Что вы в самом деле, это нехорошо...

Юноша держался молодцом. Он встал, держась за край стола, близоруко щурясь и все равно ничего не видя, крикнул:

— Вы бандиты! Понимаете? Вы бандиты!

А Данилов подошел к все еще сидящему за столом Макарову и ткнул в него пальцем:

— Все разговоры у нас с тобой пустые выходят, потому и приходится вот так действовать. Открывай сейф.

— Ничего я вам открывать не буду, — твердо ответил Сергей Антонович.

— Ключи сюда! — рявкнул Данилов. И показал на Мишку. — Или вот этот боец из тебя в два счета отбивную сделает. Ключи!

Макаров, сжав губы, сидел, не шевелясь.

Гречихин наконец прояснил для себя ситуацию:

— А, так это вроде рейдерского захвата.

— Я потом тебе объясню, как это правильно называется, — сказал ему командирским голосом Данилов. — А пока сделай так, чтоб этот хрен дал мне ключи.

Сопровождавший его здоровяк решил проявить инициативу:

— Я для начала покажу, что для этого надо.

Уже замахнулся, желая обрушить кулак на лицо Макарова, но Мишка легко перехватил его Руку:

— Не так. Теперь я показывать буду.

Бил Мишка без замахов, но так складно, что, кажется, в одну секунду вся троица незваных гостей лежала на полу, причем в глубоком нокауте. Осталось только вышвырнуть их из кабинета и напоследок извиниться перед Сергеем Антоновичем:

— Я не знал, что тут у вас к чему.

Охранник все так же стоял у двери и жалобно улыбался:

— Гречихин, ты не помнишь меня?

Мишка где-то видел его, но где — сейчас не упомнить. В одном только он был уверен: охранник — человек Данилова.

— Сука ты продажная, — сказал Мишка и двинул его так, что он очутился в углу приемной. Потом озадаченно посмотрел на лежавших. — И что теперь с ними делать? Я не могу сидеть и караулить...

— Не надо, — ответила секретарша. — Я уже вызвала наших людей. Хотите кофе?

— Сейчас как раз только кофе распивать. — И Мишка вышел на улицу.

Тогда еще никто не знал, что история эта далеко не закончилась.

Следующим вечером по пути домой Гречи-хин забежал в магазин и на последние деньги — зарплата завтра — купил пакет кефира и булку с изюмом. Вышел, шагов пятьдесят по аллейке успел сделать — тормозит на шоссе джип, из него выскакивают трое, двое бегут к Мишке, а один остается у машины. Мишка не ждет, когда те нападут, делает бросок навстречу, бьет одного ногой в пах, другого в скулу... Тот, который у машины, кричит:

— Гречихин, не надо, вы нас не так поняли, Гречихин!

Мишка всматривается и узнает в говорившем Ронкина: недавно он проходил у него собеседование.

— Гречихин, — сказал Ронкин, — мы к вам домой заезжали, жена сказала, что вы в магазине, вот и решили встретить...

— Встретили, — вздохнул Мишка. — Что дальше?

— Вы вчера у Макарова... Сергей Антонович — это же мой человек, и вы там вчера... В общем, я завтра жду вас, Гречихин, без всяких экзаменов и испытаний на стометровки.

Мишка вздохнул еще горестней.

— Проблемы? — спросил Ронкин.

— Немного есть. Вы мне до завтра двадцать семь рублей не одолжите? Я кефир нес...

Ронкин делает знак своим людям, только что поднявшимся с земли, и теперь Мишка узнает их — это те охранники, которые экзаменовали его. Они отряхиваются от пыли уже на бегу — спешат в магазин.

— Однопроцентный, — сказал им вслед Мишка. И уже к Ронкину: — Знаете, я пока не буду рассчитываться, я и на продаже книг получаю... ну, неплохо получаю... И потом, с начальником вашей охраны мне будет трудно поладить...

— Я вас беру как раз на его место. Но с большим окладом.

Прибежали охранники, у каждого в руках по огромному пакету, и чего в них только нет...

4

На звонок Андрея дверь открыла пожилая женщина.

— Вы Алехина?

Она коротко рассмеялась:

— Доучились! Вы когда на лекции в последний раз были?

Андрей вспомнил свою курсантскую жизнь: