Принцип аллигатора - Андрей Михайлович Дышев

– Территория института охраняется?

– Нет. Но он обнесен достаточно высоким забором с колючей проволокой. Но я же вам уже сказала: не будь там забора, все равно нормальные люди туда не пойдут.

Я смотрел на дно кастрюли, где пыхтела, выдувая тягучие пузыри, грязно-серая субстанция.

– Ольга Андреевна, – сказал я спокойно и твердо. – Я знаю, где надо искать Белоносова… Каша готова. Покормите девочку и пойдемте. Чем быстрее мы его найдем, тем будет лучше и вам, и Белоносову, и мне.

Я обернулся и успел поймать скептический взгляд учительницы. Она не верила мне.

Глава четырнадцатая. Джип на обочине

– Так куда вы хотите, чтобы я вас отвела? – спросила Ольга Андреевна, когда мы вышли из школы и остановились под козырьком, нависающим над входной дверью.

– К водонапорной башне.

– По-моему, это попахивает авантюрой. Уже темно, а до башни достаточно далеко.

Мы стояли под тусклой лампочкой. Ольга Андреевна закрыла входную дверь своим ключом. Потом опечатала ее, оставив на пластилиновой пломбе круговую надпись “Школа № 1. г. Кажма”. Интересно, а как я теперь попаду в близкую моему сердцу комнату славы, не повредив печать? Или Ольга Андреевна предложит мне новое место для ночлега?

– Мы поедем к башне на машине, – сказал я.

Красный плащ ей очень шел, но совершенно был неприемлем для создавшихся условий. Этот плащ Рябцев может увидеть за километр, что немедленно вызовет в нем очередной гормональный взрыв. Я не боялся взрыва, но все же предпочел бы, чтобы Ольга Андреевна сидела в моей машине в маскировочном халате и в маске.

Такие мысли занимали мое сознание в то время, когда учительница садилась в “жигуль”.

– Давайте поедем по Объездной, – сказала она, как только я завел мотор. – Так будет короче.

Похоже, мы думали с ней об одном и том же. Вряд ли по Объездной будет короче, но вот то, что мы не встретим на этой лесной дороге Рябцева – это уж точно.

Противотуманные фары оказались бесполезными в облаке, которым укрылась Кажма: желтые лучи пробивались лишь на два-три метра и увязали, как клубника в сметане. Я ехал с черепашьей скоростью.

– Скажите, а этот ваш знакомый милиционер… Он не мог ошибиться?

Ольга Андреевна все никак не могла отказаться от своей версии исчезновения Белоносова.

– Мне не хочется произносить слово “исключено”, которое вам так не нравится. Но на этот момент Белоносова милиция не задерживала.

– Мне нравится ваша уверенность. И все же я привыкла настороженно относиться к слишком самоуверенным людям.

Я понял, что ей хотелось узнать, на чем основана моя уверенность.

– Ольга Андреевна, – сказал я, аккуратно объезжая памятник на площади. – Если вы беспокоитесь, что письмо девочки попадет в милицию, то я вас заверяю, что его уже давно нет. Я сжег его. Следовательно, ни в милицию, ни в эфэсбэ, ни в прокуратуру оно попасть не может.

– Бог с ним, с письмом!.. Сейчас налево!.. Разве мало на свете причин и поводов, по которым человека может задержать милиция? Белоносов мог выпить лишнего. Мог подраться. Да мало ли!

Мы съехали с асфальта на грунтовку. Я еще сбавил скорость.

– Вы правы, поводов для задержания бывает неисчислимое количество, – согласился я. – Но я сейчас говорю не о них. Я говорю о том, что Белоносова нет ни в ивээсах, ни в сизо, ни просто в отделениях милиции. И в недавнем прошлом не было.

– Эта информация из надежного источника?

Почему ее волновали только отношения Белоносова с милицией? Почему она не спросила, насколько можно верить информации о том, что Белоносов не умер или не попал в больницу? Я едва сдержался, чтобы не положить ладонь на коленку учительнице и при этом не сказать: “Потерпите. Очень скоро вы сами убедитесь, что Белоносов жив и здоров!”

Дорога пошла под уклон, и туман стал редеть. Свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев и ветви, покрытые тонкой ледяной скорлупой.

– Остановитесь! – вдруг попросила Ольга Андреевна.

Я резко надавил на педаль тормоза, но машина, даже не дрогнув, продолжала двигаться вперед. Решив, что отказали тормоза, я схватился за ручник, но тут “жигуль” по своей воле плавно развернулся и остановился перпендикулярно дороге.

– Что с вами? – взволнованно спросила Ольга Андреевна. Она даже не заметила, что машина несколько метров шла юзом, и моя суета за рулем испугала ее.

– Гололедица, – ответил я как можно спокойнее, хотя сердце мое колотилось как отбойный молоток. – А я уже подумал…

– Что вы подумали? – спросила учительница, повернув ко мне лицо. – Почему вы молчите?

Мотор заглох, и на приборной панели вспыхнули красные огоньки индикаторов. Я, конечно, паникер. Почему-то совсем забыл о том, что заморозки при тумане покрывают дороги тонким слоем льда, на котором нешипованная “резина” скользит, как лыжи “фишер” по трассе слалома. Выходит, я подсознательно ждал, что с моей машиной что-то случится. Или заклинит двигатель, или откажут тормоза, или днище отвалится к чертовой матери…

– Резину надо менять, – пробормотал я, запуская мотор. – Нам налево?

Мы стояли на развилке. Ольга Андреевна, чуть подавшись вперед, всматривалась в темное стекло.

– К башне надо ехать налево. А Объездная идет прямо… Я хотела вас спросить…

– О чем?

– Вы случайно не слышали, что произошло на Объездной несколько дней назад?

– Вы имеете ввиду сожженный джип?

Ольга Андреевна молча кивнула.

– Странно, что вы спрашиваете об этом меня, – сказал я. – Это я должен спрашивать вас. Вы живете в Кажме, вы рядом…

– Это так, но ведь вы журналист, и у вас такие хорошие информаторы в милиции. И я подумала, что вы…

– Нет, об этом случае я никаких подробностей не знаю, – перебил я учительницу. – Слышал только, что в “Тревожном выезде” показали короткий эпизод: сожженная машина и два трупа.

– Два трупа? – быстро переспросила Ольга Андреевна. По-моему, она изо всех сил старалась сделать вид, будто ее совсем не интересуют трупы, да просто не