Пустынный Телекинетик. Возвращение - Максим Николаевич

— Я услышал, что хотел, время разговоров прошло, за сим нарекаю тебя дитя Фауст Эльдранар, с этого дня ты числишься в младшей ветви нашего рода, — произнёс Император величественным голосом, его слова звучали подобно грому.

Увидев, что даже у Оберона впервые с момента нашего знакомства проступили реальные эмоции, я проникся значимостью момента, моё сердце забилось чаще. После чего тут же преклонил колена, высказав свою благодарность и поклявшись служить верой и правдой на благо Империи, мой голос звучал твёрдо и решительно.

— Это было круто! — отсалютовал бокалом Оберон, в его голосе звучала искренняя радость. — Добро пожаловать в семью! Младший! Ахахахахах! Вот будет потеха! — Добавил он с явным удовольствием.

— Тихо! — заставил заткнуться Оберона Император, его голос звучал подобно грому. — Все мы несём в себе волю Хаоса и если он решил наделить тебя своим даром, то мы не вправе этому препятствовать, а должны поддержать и наставить на верный путь, ибо Хаос это не есть зло, Хаос есть самая первая из известных стихий, то с чего всё началось и где всё окажется, — Произнёс он глубоким голосом. — Лишь слабых духом Хаос развращает, выворачивает наружу все их грехи, заставляет сдаться, но сильных он делает крепче, даруя невиданную силу! Малифазар! — После длинной речи, громко произнёс Император, его голос эхом разнёсся по залу, и тут же в зале возник тот, кого призывали.

Внешне он был словно родным братом Оберона, слишком много схожих черт в них было, даже оттенок кожи и рога, что украшали их голову, казались почти идентичными.

— Мой Император, вы звали меня! — Склонился Малифазар, его голос звучал почтительно.

— С этого дня, тебе поручается быть наставником молодому дарованию. Можешь не жалеть его, но чтобы к концу обучения он смог как минимум сражаться с тобой на равных, поверь, у него большой потенциал, очень… — Произнёс Император твёрдым голосом, его слова звучали как приказ.

Не смея возразить, Малифазар принял новую задачу от Императора с честью, его спина оставалась прямой, а лицо выражало непреклонную решимость. Он стал дожидаться, когда Аэртарион дозволит нам покинуть тронный зал, его взгляд был устремлён вперёд, словно он уже видел предстоящие испытания.

— Все свободны! — Не успел он договорить, как мы тут же перенеслись прямо на одну из улиц столичного города. Улицы поражали своей красотой: величественные здания из белого камня, искусно выложенные мозаики, фонтаны, бьющие кристально чистой водой. Но всё портило отсутствие разумных — лишь стражи несли службу, стоя у каждого поворота, их доспехи сверкали в лучах солнца, словно живые.

— Вот так и рушатся все планы и мечты, — Произнёс Оберон, его голос звучал почти задумчиво. — А ты, парень, оказался не просто ценным экземпляром, я даже не знаю, с чем сравнить твоё везение. Уже четыре тысячи лет брат не принимал никого в наш род, даже в младшую его ветвь. Смотри, не опозорь! Иначе я лично возьму ремень и надеру твою задницу! — Погрозил он мне пальцем, в его голосе звучала явная угроза. — Ну всё, бывайте, меня и так отвлекли от крайне важного дела. Как закончишь, сообщи, отметим! — Добавил он, его слова звучали почти дружелюбно.

Не успел я ещё раз поблагодарить аватара и попрощаться в ответ, как его силуэт тут же испарился, словно его никогда и не было, лишь лёгкий ветерок напомнил о его присутствии.

— Учти, мне абсолютно всё равно, что Император к тебе располагает и что он лично поручил заняться твоим обучением, — начал Малифазар, его голос звучал холодно и беспощадно. — За каждое неповиновение, ты будешь страдать. Оспоришь мои слова — ты будешь страдать. Не выполнишь поставленную задачу — ты будешь страдать, — произнёс он, его слова падали как камни.

Всё внутри противилось словам этого разумного, в моей душе бушевала ярость, было острое желание как и прежде, напасть на свою жертву и обрушить всю мощь своих хвостов, точнее фантомов. Но в это же время я понимал, что у него нет личной неприязни ко мне, да и желания меня убить у него нет — его главная задача сделать меня сильней любыми методами. И, к сожалению, чем больше превозмогает разумный, тем быстрее он растёт.

Мысленно приготовившись к многодневным пыткам, я лишь кивнул ему, показывая, что согласен со всем сказанным, хотя внутри бушевала буря противоречий.

— Первое задание, — продолжил он, его голос звучал непреклонно. — Мне плевать, какой ты из себя маг, но с сегодняшнего дня я запрещаю тебе её использовать. Это правило будет действовать ровно до того дня, пока я не сочту, что физически ты готов, понятно? — И снова кивок, это будет ещё хуже, чем я ожидал…

Глава 14

Это был настоящий ад, куда более суровый, чем я мог себе представить. Я всегда считал себя физически крепким, но Малифазар сотни раз доказал мне, как сильно я заблуждался. Сколько раз я лишался конечностей — я перестал считать после двадцать пятого раза, и, скажу честно, даже к этому можно привыкнуть и не обращать внимания, особенно во время ожесточённого боя, когда адреналин зашкаливает, а боль становится лишь досадным раздражителем.

А сколько было наказаний, стоило мне неправильно выполнить то или иное упражнение… Казалось, наставник обладал какой-то особой магией пыток, иначе я не могу объяснить, что могло заставить болеть каждую клеточку в организме с неимоверной силой. Вначале я просто терял сознание от боли, но чем дальше, тем хуже — мой организм начал к этому привыкать, словно закаляясь в горниле страданий.

Уже два года продолжались мои тренировки физической направленности. Каждый день был словно бесконечный марафон, где усталость становится твоим постоянным спутником, а отдых — лишь мимолётной мечтой. Ужасно хотелось просто полетать или сорваться домой, на родную землю, проверить, как там мама, друзья, но лишь два фактора заставляли меня терпеть и выполнять поручения. Первое — это то, что меня явно никто добровольно не отпустит, ведь я стал частью императорского рода, а второе — это то, что я банально не смогу самостоятельно найти путь обратно в свой мир.

Ещё через год, после бесчисленных тренировок и изнурительных спаррингов, у меня впервые получилось закончить наш поединок с наставником в ничью, от чего я буквально ликовал от радости. Ведь