Месть Акулы - Сергей Майоров

Свидетель Марина. — Волгин в окружении «нимф». — Добрый и ласковый пёсик. — Погоня. — Загадочный блокнот. — Фото в стиле ню. — Марина Викторовна и маньяк

— Вы продаёте пылесосы и телевизоры?

— Нет, мадам. Я работник уголовного розыска и хочу задать вам несколько вопросов. А вы, наверное, очень любите американские детективы?

— Почему?

— Обычно именно в них встречают полицейских такими словами.

— Проходите.

Женщина посторонилась, впуская Сергея в квартиру. Или в коридоре было так узко, или она специально так рассчитала, но протиснуться Волгин не смог и в какой-то момент был вынужден остановиться, держа раскрытое удостоверение в руке на уровне своих ушей. Спиной он касался стены, и касался настолько сильно, что сдвинуться дальше в том направлении не представлялось возможным. Грудью он задевал её бюст, норовящий раздвинуть полы халата и высвободиться.

Бюст был хорош.

— Проходите, — повторила женщина приглашение голосом с хрипотцой, и Волгину показалось, что, если он возьмёт её за талию, по-гусарски придвинет к себе и наградит поцелуем, она только обрадуется такому повороту событий.

Делать этого он, конечно, не стал. Сказал:

— Простите, — улыбнулся и вырвался из ловушки без ущерба для собственной добродетели и женского самомнения. — Я, кажется, не совсем вовремя?

— В самый раз.

За спиной Волгина щёлкнул замок.

По всем признакам выходило, что в квартире идёт развесёлый девичник. Хозяйка, чью очень аппетитную фигуру подчёркивал полупрозрачный халат, была в меру пьяна. Из комнат доносились звуки музыки и застолья, мужских голосов слышно не было. На вешалке в коридоре мужских вещей также не наблюдалось, было несколько дублёнок и плащей с меховыми воротниками, а на полке стояли в ряд небрежно раскрытые сумочки — видимо, хозяйки, немного наклюкавшись, потрошили их в поисках косметики и сигарет, не слишком тяготясь аккуратностью.

— Марина Викторовна. — Женщина протянула руку, и Волгин её пожал.

— Сергей Сергеич.

— А звание?

— Капитан.

— О-бо-жа-ю! Настоящий?

— Милицейский.

— Тогда иди на кухню. В комнате тебя увидит Рудик, а ты ему не понравишься.

Переход на «ты» был встречен Волгиным с пониманием. Он ждал этого намного раньше и даже удивлялся, что Марина Викторовна сумела продержаться в рамках этикета так долго. Рамки эти, впрочем, были у неё довольно своеобразными, что она и продемонстрировала ещё раз следующими вопросами:

— Тебе сколько лет?

— Тридцать девять.

— О! Хорошо сохранился. Угадай, сколько мне.

— Не угадаю.

— Тридцать один.

— Я бы дал меньше.

— Проказник. Сиди, я кое-что принесу.

Волгин подумал, что мог бы записать Марину в свои ровесницы, с оговоркой: уделяет много времени физкультуре и салонам красоты. Для «почти сорока» она смотрелась отлично, для «чуть старше двадцати пяти» казалась склонной к излишествам и злоупотреблению ночным образом жизни. Соврала? Запросто. Пусть врёт по поводу возраста, лишь бы в остальном придерживалась правды.

Думая об этом, Волгин посмотрел на часы. Куда запропастился Андрюха? Прошло уже столько времени, а от него нет никаких известий. Сергей успел обойти четыре десятка квартир в соседних со школой домах, безуспешно пытаясь найти очевидцев убийства, а где застрял Акула?

Со своего мобильного телефона Волгин отправил сообщение на пейджер Андрея:

«Пупсик, сообщи что-нибудь о себе. Я волнуюсь, переживаю, плачу. Твой котик».

Отправил и, чертыхнувшись, подумал: в связи с последними событиями их обычный дурашливый тон не слишком уместен. Как это воспримет Акулов? Посчитает за попытку поддержать, отвлечь от личного на деловое или возмутится толстокожестью напарника?

— Можно было не тратить попусту деньги, а позвонить по этому телефону, — в кухню вошла не Марина Викторовна, а другая девушка, значительно моложе, худенькая, с распущенными чёрными волосами, достигавшими поясницы. Кроме мужской рубашки из белого шёлка и крошечных трусиков на ней ничего не было. В руке она держала сигарету: — Дай прикурить!

Волгин поднёс зажигалку.

— Мерси! Вон там телефон. — Она указала на маленький перламутровый аппарат, висящий на стенке в углу, и удалилась из кухни, манерно дымя и стараясь двигаться максимально грациозно и соблазнительно, словно была стопроцентно уверена, что Волгин не отвернётся, а проглядит все глаза ей вдогонку.