Тридцать сребреников в боекомплекте - Александр Тамоников

Афганистан; район города Кандарам и крепости Шарди

Некоторое время назад

Бой продолжался всего несколько минут. С бандой было покончено.

– Не слышу докладов, – напомнил о заведенном правиле майор.

В эфире зазвучали голоса подчиненных:

– Второй – порядок.

– Третий – порядок.

– Четвертый – в норме…

Короткая перекличка закончилась. В группе потерь не было.

«Ну, слава богу», – ощупал свою рану Скоробогатов. Над правым ухом была рассечена кожа; рана кровоточила, но боли он не ощущал.

Несколько последних лет группа выходила на задания неизменным составом. То ли везло, то ли помогали высшие силы. Легкие ранения, ссадины, ушибы и переломы – не в счет. А раньше потери случались. Тяжелые и невосполнимые. Не регулярно, конечно, но бывало. Шесть лет назад подорвался на мине Сашка Антонов. В две тысячи десятом в жестокой перестрелке погибли двое: капитан Федин и прапорщик Головко. Четыре года назад по дороге домой от многочисленных ранений скончался Лешка Шеремет. Даже талантливый врач Шаповалов не смог его тогда спасти.

– Внимание всем, – сказал в микрофон радиостанции Скоробогатов. – Проверяем, не осталось ли среди бандитов раненых, и покидаем позиции. Дозору на выходе из тоннеля пока оставаться на месте.

Выбравшись из своего импровизированного командного пункта, Скоробогатов направился к Мирзади…

Тот лежал в приямке среди трупов своих ближайших соратников и корчился от боли. Присев возле него, майор спросил:

– Где твоя основная база?

– Помоги мне. Помоги…

– Помогу, если ответишь на пару вопросов.

– Да пошел ты!

– Ладно, я подожду. – Скоробогатов достал пачку сигарет и зажигалку.

С каждой минутой Абдулле становилось все хуже. Пулевые раны кровоточили, силы уходили.

– Больно… Мне очень больно… – корчился он в пыли и временами начинал бредить: – Вызовите на связь Расима Аламеха. Срочно сообщите о засаде русских в развалинах крепости Анзуру Баржону и Ленару Декани!..

Майор на всякий случай повторил про себя услышанные имена и снова тронул за плечо Мирзади.

– Скажи, где находится база твоей банды, и я помогу тебе.

– В Калате, – сдался главарь, теряя сознание. – Через дорогу… в старой крепости на северной окраине Калата…

Скоробогатов молча достал из наплечного кармана несколько шприцев-ампул, выбрал нужную и прямо через одежду ввел промедол в бедренную мышцу Абдуллы.

Через минуту боль отступила, главарь затих. Командир русского спецназа перетянул резиновыми жгутами ногу и плечо лежащего выше пулевых ранений, встал и осмотрелся.

Его подчиненные заканчивали осмотр поля боя.

– Сволочи, обманули! Мы же договаривались, – вдруг крикнул Мирзади.

Оправившись от болевого шока, он с ненавистью смотрел на майора.

– Это ты сволочь, Абдулла, – спокойно ответил тот. – И я с тобой ни о чем не договаривался. Я вообще с такими, как ты, не договариваюсь.

– Добей меня, если ты воин.

– Смерть – слишком легкое для тебя наказание. Думаю, ты полетишь со мной в Россию и там сгниешь в одиночной камере тюрьмы особого назначения. За все преступления, которые совершил лично и которые были совершены по твоему приказу.

– Вы все пожалеете.

– Вряд ли.

Майор оглянулся по сторонам; увидев неподалеку прапорщика Гусева и врача Шаповалова, крикнул:

– Витя, Серега, идите сюда!

Стрелок с врачом подбежали к командиру.

– Витя, присмотри за ним. И будь внимателен – раненый шакал опаснее волка. Сергей, осмотри его раны.

– Подожди-ка, Роман, у тебя вся голова в крови, – озаботился военный врач.

– Ерунда – пуля рикошетом от камня кожу рассекла.

– Это ерунда может обернуться заражением крови. Присядь, я перевяжу…

Спорить и сопротивляться майор не стал. В мирное время капитан Шаповалов был тих и незаметен. Если же кому-то требовалась медицинская помощь, он становился властным и строгим.

Врачом Серега был классным. Настоящий профессионал, способный чувствовать чужую боль и старающийся прийти на помощь в любое время. И не только на поле боя.

Шаповалов был двадцативосьмилетним холостяком.

Володарский обещал помочь ему с получением квартиры, а пока врачу приходилось ютиться в комнате общежития при Первом медицинском институте имени Сеченова. Возвращался как-то Серега поздно вечером с дружной спецназовской попойки в свою общагу. Естественно, был не совсем трезвый. А в метро на станции «Фрунзенская» произошла какая-то заваруха, там ранили ножом молодого сотрудника ОМОНа. Станцию, естественно, оцепили. Всех сходящих с эскалатора и выходящих из поездов ласково клали на пол и шмонали на наличие оружия. Но Серега начал сопротивляться. В результате получил дубинкой по голове. Поднявшись, крикнул:

– Военные медики не ложатся!

Получив еще несколько раз дубинкой, опять обнялся с мраморным полом.

– Питер рулит! Выпускники Военно-медицинской академии не сдаются! – снова попытался встать на ноги.

И тут один офицер-омоновец спрашивает:

– А ты что, медик?

– Да я уже пять минут кричу об этом! А вы мне за это по голове стучите.

– Слушай, у нас бойца ранили. – Офицер помог Сереге встать. – Аптечка есть, а что и как колоть – не знаем. «Скорую»-то – когда дождешься…

Привели Шаповалова в комнату полицейского наряда, там мучается паренек-омоновец с ножевым ранением: стонет, просит помощи. Все вокруг прыгают, мечутся – хотят сделать что-то полезное, но не знают как.

Серега профессионально осматривает рану, оценивает общее состояние пострадавшего. Затем открывает аптечку, набирает в шприц нужное лекарство и прямо через брюки делает инъекцию в бедро. Буквально через минуту бойцу становится легче – он прекращает стонать. Все выдыхают с облегчением.