Кровавые жернова - Андрей Воронин

– Вы преувеличиваете, – пробормотал Антон.

Священнику хотелось приостановить спор Холмогорова и Полуянова, но он боялся вмешиваться.

Настроение у Полуянова окончательно испортилось.

– Я подумаю, – бросил он дежурную фразу и, чувствуя спиной взгляд Холмогорова, зашагал по тропинке.

Грушин нагнал Антона, взял его за локоть.

– – Не обращай внимания. Он приехал и уедет. А нам здесь жить.

– Он из-за источника сюда приехал?

– Говорят, из-за иконы. Ты же слышал, что в церкви икона кровью плачет?

Григорий Грушин остановился, широко расставил руки, как бы пытаясь удержать Полуянова.

– Ты чего? – спросил Антон.

– – Слушай, тут ведь у нас человек интересный появился.

– Какой человек?

– Дом мельника купил на омуте. Ну там, где раньше мельница была… Забыл, что ли, куда мы в детстве бегали?

– Почему забыл, помню… – Полуянов прикрыл глаза. Вспомнил большой полуразрушенный дом из красного кирпича, черные сваи, торчащие из-под воды, и сам омут, пользующийся у местных дурной славой.

– Так вот, мужик приехал откуда-то издалека и поселился там. Дом отремонтировал, да так быстро! Осенью начали, зимой работали, к весне дом был уже готов.

– Ну и что из того? – спросил Полуянов, пытаясь отстранить Григория.

Но тот стоял на тропинке как вкопанный, не позволяя Антону ступить и шагу.

– Если чего задумал – надо сразу делать, иначе не получится. Ты что, с этой гадостью на спине всю жизнь ходить собрался? Знахарь он… – Григорий уже не обращал внимания на Марину, словно ее здесь и не было. – Ну, скажи, так и будешь всю жизнь мучиться?

Как и всякий подвыпивший человек, Григорий был преисполнен энтузиазма и готовности сию же минуту помочь ближнему.

– К чему ты клонишь?

– Надо идти к нему прямо сейчас. Здесь же совсем недалеко.

– И что он?

– Чудной мужик, – нашел нужное слово Грушин, – замысловатый какой-то. Мне кажется, он тебе поможет. Нутром чую!

Возвращаться к столу Антону не хотелось.

От разговора с Холмогоровым на душе остался неприятный осадок. Полуянов понимал, окажись он сейчас рядом с Красновым и Петровичем, обязательно начнет спорить, а потом спор перейдет в ссору.

– Пошли, – потащил за локоть Полуянова Григорий.

Марина постояла в нерешительности, а затем громко крикнула, прижав ладони ко рту:

– Сергей, мы скоро вернемся!

Краснов издалека лишь махнул в ответ рукой.

У дощатого высокого забора они приостановились. Решимости у Григория не убавилось.

То ли алкоголь действовал, то ли он действительно сильно хотел помочь ближнему.

Григорий постучал по доскам так сильно, что забор завибрировал.

– Заходите, – раздался со двора мужской голос.

Григорий толкнул калитку и первым вошел во двор. Хозяин стоял у дома в белой рубашке, заправленной в вельветовые брюки, и в рыжих сандалиях на босу ногу, на ноге не было одного пальца. Голову прикрывала соломенная шляпа с широкими полями. Григорий представил мужчину, а имя женщины напрочь забыл.

Антон ожидал увидеть седобородого благообразного старика, именно таким он представлял себе народных целителей. Перед ним же стоял идеально выбритый смуглый мужчина с прозрачными голубыми глазами. То, что он умен, Полуянов почувствовал сразу. Да и силой от этого человека веяло какой-то неземной, нездешней.

Илья Ястребов перебирал в пальцах четки с серыми камешками, делал это машинально, не глядя на руки. Прислушавшись, Антон уловил определенный ритм в перестуке камней.

И вновь, как и в прошлый раз, Илья Ястребов отправил Григория за ворота. Тот не возражал.

– А вы останьтесь, – мягко сказал Илья Марине и пригласил войти в дом.

Антон, помнивший дом мельника полуразрушенным, был изумлен. Богато и со вкусом обставленная комната. Правда, в обстановке чувствовалось что-то театральное, ненастоящее.

Уж слишком чисто, слишком светло. Окна прикрывали жалюзи. Над камином, сложенным из дикого камня, висел бычий череп с золочеными рогами. И что поразило Полуянова, он не увидел ни одной книги.

– Присаживайтесь, – хозяин указал на широкий кожаный диван перед стеклянным журнальным столиком.

Массивная хрустальная пепельница, деревянный ящик с тонкими сигарами, серебряный ножик для обрезания кончиков сигар, стильная бензиновая зажигалка с гравировками. Марине и Антону показалось, что они перенеслись на тысячи километров далеко-далеко в тропики, а за окнами ни лес и река, а пальмы и океан.

В воздухе даже стоял запах моря и свежего морского ветра.

– Я так и не узнал, как вас зовут, – с легкой улыбкой проговорил Илья Ястребов, глядя на женщину.

– Марина.

– Марина… – будто пробовал на вкус имя, повторил хозяин дома. – Хотите выпить?

– Честно признаться, мы только что из-за стола.

– Вам не повредит, – убежденно произнес Илья и поставил на стол три массивных стеклянных стакана и керамическую пузатую бутылку.

– Со льдом? Без?

– Мне неудобно, это Григорий настоял зайти к вам.

– Я все понимаю. Здесь редко можно увидеть таких людей, как вы, – и Илья Ястребов вскинул руку, предупреждая возражения.

Густая темная жидкость полилась в стаканы.

Волна южного экзотического аромата поднялась над столом, распространяясь по комнате.

– Местный самогон неплох, – усмехнулся Илья, – но это вещь не хуже. Попробуйте.

Ром буквально впитывался в язык, впитывался в ткань, как вода в губку.

– Действительно, вкусно.

– А если еще закурить сигару, станет совсем хорошо, – хозяин дома подвинул ящичек к Антону.

Бизнесмен взял тонкую сигару, повертел в пальцах.

– Я вижу, вы не часто курите сигары. Позвольте, – и Ястребов ловко срезал кончик, бросил его в пепельницу. – Рекомендую макнуть ее в ром.

Марина слегка ошалела. Она и предположить не могла, что в здешних местах за простым дощатым забором существует подобный оазис утонченной цивилизации.

Ястребов тоже закурил. Сигару он держал привычно, не рисуясь.

– Я знаю, что вас беспокоит, – испытующе глядя на гостя, произнес Ястребов. – Дайте руку.

Он глянул на ногти, на запястья, на голубые ниточки вен, будто пересчитал их взглядом.

– Покажите спину, не стесняйтесь.