Волчья свадьба - Кирилл Казанцев

– Надо подумать. Это непростой вопрос.

– Обязательно подумайте! – кивнул Ежонов и зашагал к воротам, где его подручных уже взяли под руки охранники СИЗО.

А Борис, оформив передачу задержанных, отправился домой. На часах была уже половина второго. По пути подбросив Михаила и Олега поближе к их месту жительства, по пустынным улицам он покатил на свой Дубовский проезд. Сказанное Ежоновым, безусловно, Борис воспринял весьма и весьма серьезно, хотя виду и не подал. Он понимал, что некая мразь, сидящая в губернской власти, в данный момент следит за ситуацией и прикидывает: нанести свой подлый удар или не спешить – вдруг опер сломается и пойдет на уступки?

Потому-то Петрухин и не дал однозначно отрицательного ответа, решив немного поиграть в поддавки. Он был уверен, что вопреки любым запретам, скорее всего, уже сейчас Ежонов докладывает своему хозяину по сотовой связи о провале бандитского рейда в Кузнецовку и о том, как отреагировал опер на его предложение.

«Теперь придется работать как на минном поле… – сворачивая к дому, размышлял он. – Сделаешь какое-то опасное движение в сторону той гадюки, и она сразу же укусит. Знает ведь, тварь, что охотнее всего у нас поливают дерьмом. Зато когда выяснится, что полили зря, ни одна сволочь не даст опровержения… Попробуй потом отмойся! Ладно, выкрутимся. Как говорится, голь на выдумки хитра…»

То, что его весьма и весьма серьезно «взяли в разработку», он понял, еще когда лежал в реанимационной палате. Помимо прочих звонков, ему поступил и звонок Рудакова. Начальник управления, сердито сопя, уведомил Бориса о том, что его не позже чем завтра ожидает серьезная встряска.

– Говорил тебе, не связывайся со всякой хренотой! Этот козел из областной администрации уже все инстанции завалил телегами. Завтра обязательно заскочи сюда, часов в одиннадцать. Приезжают из службы собственной безопасности и областной прокуратуры. В общем, готовься к худшему.

…Петрухин хорошо помнил ту стычку с каким-то деятелем из областных верхов. Это случилось той самой ночью, когда была убита горничная Сольцова. Он как раз только-только вернулся с охранниками пансионата после обхода территории острова. Проходя по коридору флигеля, где обитал обслуживающий персонал «Аттики», Борис неожиданно столкнулся с мужчиной, который буквально вылетел из ближайшей комнаты.

Мужчина грубо оттолкнул его и закричал:

– Ты что, слепой или глаза пропил? Что, по хлебалу хочешь получить? Ща схлопочешь!..

Замахнувшись, он попытался ударить Петрухина кулаком в лицо, но тот, блокировав удар, перехватил руку скандалиста и скрутил ее жгутом, заставив его взвыть от боли и согнуться в три погибели. Тут же, словно это было отрепетировано, громко топая ботинками, в коридор сразу с двух сторон откуда-то вылетело несколько крупных дюжих парней.

– Леонид Валерьевич, мы здесь! – заорал один из них, взметнувшись в воздух с намерением в прыжке нанести Петрухину удар обеими ногами.

Но его ноги лишь пробили пустоту, после чего нападающий не вполне эстетично приземлился крестцом на кафельный пол. Борис вовремя успел отследить его движение и ушел от удара, заодно отшвырнув в сторону и Леонида Валерьевича, который впечатался теменем в угол дверного косяка и, ойкнув, затих у стены. Не давая опомниться этой невесть откуда взявшейся шайке отморозков, Петрухин перепрыгнул через него и ринулся навстречу коротко стриженному рыжему верзиле. Молниеносно пригнувшись, он схватил его за штаны и, поддев плечом под живот, единым махом кинул назад.

Выпалив что-то нечленораздельное, верзила распластался на полу. Теперь на Бориса, выделывая всевозможные финты руками и отчаянно визжа, ринулся худой, подвижный как ртуть смугловатый парень, похожий на китайца. Демонстрируя великолепную гибкость, он стремительно выбросил ногу, нанеся удар ступней в плечо Петрухина. Вообще-то он метил в челюсть, и, если бы его удар достиг цели, Борис гарантированно получил бы серьезный нокдаун. А в плечо… Что такое удар «легкача», встреченный тренированным, девяностокилограммовым атлетом, гнущим руками достаточно толстый стальной прут? К тому же, не обладая талантами по части завязывания себя в узлы различной степени сложности, реакцию Петрухин имел отменную, благодаря чему успел не только уклониться, но и схватить китайца своей левой за его лодыжку.

Тот и ахнуть не успел, как его нога, оказавшаяся в живых тисках, резко повернулась по часовой стрелке, из-за чего в тазобедренном суставе раздался громкий хруст, а тело пронзила нестерпимая боль. Издав истошный вопль, китаец покатился по полу, выгибаясь и скрежеща зубами. Последний из драчунов – белобрысый, с выпирающими бицепсами, который уже преодолел живую баррикаду из приятелей, поверженных опером, растерянно хлопая глазами, остановился и медленно попятился назад.

Держась за голову и охая, с пола медленно поднялся брюнет. Он достал из кармана сотовый и, трясущимися руками тыкая в кнопки, злобно выдавил:

– Ну урод! Ты за это здорово поплатишься! Я тебя, падла ментовская, засажу как минимум на четвертак! Ща ты получишь, мусор долбаный!

– Оказывается, ты даже знаешь, что я работаю в милиции? – сразу поняв все, рассмеялся Борис. – Тебя, подонка, специально на меня кто-то науськал? Смотри, гнида, а то тебе сейчас будет не до звонков своим покровителям.

Едва Борис вошел в свою комнату, как его телефон тут же ожил. Рудаков, а это был именно он, жестко потребовал объяснения по поводу только что случившейся потасовки.

– Боря, я знаю, от тебя всякого можно ждать. Но напиться и устроить драку – это уж слишком! – громыхал начальник управления. – Ты что себе позволяешь? Как ты мог нанести серьезные телесные повреждения ведущему аналитику областной администрации, который, кстати, является племянником председателя Областной думы?! Что, возомнил себя великим и непогрешимым? Что молчишь?

– Даю вам выговориться, – спокойно парировал Борис. – Я так понял, вам опять была большая нахлобучка из губернского руководства. И наверняка от того же господина Дрыгалова. Я угадал?

– Вообще-то да… – о чем-то начиная догадываться, уже совсем другим голосом ответил Рудаков.

– Так, вам сказали, что я в подпитии? Интересно! И кто мне поставил такой диагноз? Ну что ж, я прямо сейчас зайду к здешней докторше и попрошу проверить меня на опьянение.

– Ладно, верю, что не пил. Но как же это все получилось?

– Специальная подстава, – как о чем-то совершенно понятном уведомил Петрухин. – Этот «аналитик» стебанутый – кстати, козел каких поискать – сам как ошпаренный налетел на меня, начал хамить и попытался ударить. Я его, естественно, скрутил. И тут откуда ни возьмись – то ли его охранники, то ли дружки… Четыре человека. Ну мне, что, надо было пасть на колени и пускать сопли перед этими суками? Я им дал достойный отпор. Разве это возбраняется – поставить отморозков на место?

– Я все понял… – устало вздохнул Рудаков. – Но тебе нужно было уйти от стычки любой ценой. Теперь этот обалдуй тебе немало крови попортит. Помяни мое слово. Завтра будешь в управлении, напишешь рапорт, где все подробно изложишь.