Невидимая угроза - Виталий Гладкий

– Попался я элементарно. Я почему-то решил, что лучше уходить оттуда не переулками, а по центральной улице. Будто прогуливаюсь. Но менты подметали всех подряд. Правда, тех, кого выловили в разных укромных уголках, до сих пор держат. А меня отпустили, проверив по своей базе данных.

– Тебя допрашивали?

– А как же. Следак. Хитрый такой. В годах. С подходцем работает. Мне кажется, что он взял меня на заметку. Наверное, я немного мандражировал, и он это заметил.

– Конечно, взял на заметку. И не только тебя. У него такая работа – подозревать всех подряд. А что касается мандража… Я не думаю, что все, кого прихватили вместе с тобой, пребывали в блаженном и умиротворенном настроении.

– Эт точно… С одним пацаном истерика приключилась. Даже пена изо рта пошла.

– Вот видишь… На ментов хорошо смотреть и умиляться их подвигами, когда они бегают по телеэкрану. А в жизни с ними лучше не встречаться. О чем тебя спрашивал следователь?

– Где находился во время инцидента, что видел… Ничего особенного.

– И что ты ему отвечал?

– Не был, не знаю, не видел и даже не слышал. Я человек задумчивый…

– Плохо. Очень плохо…

– Почему!? – всполошился Дейзик.

– Он спросил тебя, откуда ты шел?

– Да.

– И что ты ответил?

– Правду. Был у друзей, они могут подтвердить. Это называется алиби. Не так ли?

– Твое алиби шито белыми нитками.

– Иво, не пугай меня…

– Я не пугаю, а констатирую факт. Говоришь, следователь в годах? Значит, человек он опытный, бывалый. А потому обязательно проверит каждое твое слово.

– Ну и пусть проверяет.

– Лучше бы он этого не делал. Однако, думаю, что вряд ли. Следователь не только проверит, шел ли ты на самом деле от друзей, но и спросит их, КОГДА ушел, в котором часу. А потом снова вызовет тебя на ковер и задаст вопрос: "А где же ты, мил дружочек, болтался все это время?" Как будешь отвечать?

– Скажу, что шел медленно…

– И умилялся "красотами" Сретенки, – подхватил я с иронией. – В течение часа. Кто тебе поверит? Будь на твоем месте черепаха, и то она прошла бы Сретенку быстрее, чем ты.

– Господи! Что же делать!?

– Ничего. Стоять на своем. Крепко стоять, непоколебимо. Шел, любовался милой сердцу Сретенкой. Ну нравится она тебе – и все тут. Воспоминания всякие… о молодых годах.

– Воспоминания… – Дейзик растерянно хлопал ресницами. – Какие воспоминания!? Вчера на Сретенке я был второй раз в жизни.

– Тем более. А в первый раз ты встретил там свою любовь. Это запоминается надолго.

– Какая любовь!? О чем ты говоришь?

– Дейзик, ты попал в очень серьезный переплет. Скажи, ты мог бы узнать тех двоих, что с были гранатометом?

– Чего там узнавать… – буркнул Дейз. – Один из них был мой одноклассник Аникушин.

– Что-о!?

Наверное, я не сказал, а выкрикнул, потому что Дейзик испуганно отпрянул.

– Повтори, – сказал я требовательно, боясь, что ослышался.

– Аникушин… Сашка. – Дейзик смотрел на меня тупо, как баран на новые ворота.

Эх, зеленка… Вот до чего доводит почти круглосуточное общение с компьютером. Эта сволочная машина совсем отшибла мозги Дейзику. Никакого соображения…

– Дейз, ты почти конченый человек, – сказал я устало.

– Как это?

– Если следователь свяжет все узелки, то ты станешь свидетелем под номером "один". И тут же об этом – можешь не сомневаться – станет известно тем, кто послал Аникушина на "заказ". Вывод? Простой и однозначный: только мертвые держат язык на привязи. И все. Точка.

– Мамочки… – Дейзик позеленел от ужаса.

Теперь и до него дошло, в какой переплет он угодил.

– Надо бежать!

Дейз всполошено заметался по комнате, пытаясь собрать в кучу разбросанные вещи.

– Куда? – спросил я спокойно.

– Куда угодно! Но только подальше от города.

– Не так сразу. Иначе ты из свидетеля сразу превратишься в подозреваемого. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. В таком случае тебя точно закроют в кутузку. А там заказчикам убийства Мины добраться до тебя раз плюнуть.

– Так что же мне делать!?

– Во-первых, тебе нужно немедленно избавиться от своих кроссовок.

– Зачем? Я за них отвалил сто пятьдесят баксов. Фирма.

– А затем, что в том доме на полу было много пыли. Не так ли?

– Так.

– Потому следы подошв твоих кроссовок отпечатались там во всех подробностях. Для сыскарей просто клад.

Вот и маракуй, стоит пожертвовать такой суммой, или нет.

– К черту эти кроссовки! Спасибо, Иво, я все понял. Сейчас пойду и выброшу их в мусорный бак.

– Не так сразу. Сначала тебе придется разрезать кроссовки на кусочки. И разбросать их по разным бакам, подальше от офиса.

– Это и ежу понятно… – Дейзик немного приободрился.

– Касательно отпечатков твоих пальцев я надеюсь, что ни стеклянных, ни металлических поверхностей в доме не было, а на шершавых кирпичах следы практически не видны. Кстати, старые кроссовки у тебя есть?

– Да. Где-то валяются.

– Найди их. И носи, не снимая.

– Почему?

– А потому, что твои друзья со Сретенки видели тебя в кроссовках. В каких именно, они вряд ли вспомнят. В основной своей массе кроссовки безлики, сделаны на один копыл.

– Нет проблем. Теперь я в кроссовках и спать буду ложиться.

Похоже, Дейзик постепенно приходил в себя, если начал шутить.

– Вот и ладушки, – сказал я и зевнул. – Слушай, давай поспим, а потом еще раз проанализируем ситуацию, более детально. У меня, кстати, ночь тоже была не из легких.

– Расскажешь?.. – оживился Дейзик.

– Нет, – отрезал я. – У тебя хватает и своих забот. Это как раз тот кусок заплесневевшего пирога, которым с друзьями делиться не следует.

– Я теперь фиг усну, – пожаловался Дейзик. – Лучше посижу возле компьютера… когда разберусь с кроссовками.

– Как знаешь…

Я упал на диван и сразу отрубился. Последней мыслью, посетившей мою отяжелевшую, словно налитую свинцом, голову, было страстное желание, чтобы сегодня кошмарные сны обошли меня стороной.