Расследователь - Андрей Константинов

Рассказ Вадима подтвердил бармен Сергей. В то воскр., 17.09, они еще ничего не знали о похищении Г.Г.".

АК «Свидетельства» №3.

— Но ведь факт появления Георгия в баре «Эрике» не нашел подтверждения, Алена, — сказал Андрей. Затула пожала плечами:

— Да, конечно. Он и не мог найти подтверждения, потому что это — провокация. Катька Горчакова бухала там с кем-то в тот вечер, семнадцатого числа… Говорит, что обошла все залы, разыскивая своего хахаля. Не то что Георгия, вообще никого из знакомых не встречала. Это очень странно — у «Эрикса» обычно толчется много знакомых. Но Катька была там в девять вечера и Георгия не видела.

— Как вы, Алена, расцениваете этот факт? — спросил Андрей.

— Это только подтверждает, что к исчезновению Гии причастны спецслужбы. Подобрали похожего человека, чтобы напустить туману. А может, поступили еще проще: подкупили или запугали шестерок из «Эрикса»… Вы такого не допускаете?

— В принципе, — ответил Андрей, — допускаю. В криминальной практике подобные примеры есть. Есть также масса случаев роковых случайностей… Но давайте вернемся к Вайсу.

— А что Вайс? — спросила Затула. — Сволочь он, Вайс…

— Почему?

— Подошел к нам в кабаке, наделал Гии комплиментов. Гийка, дурачок, и растаял. В общем, втерся в доверие этот Вайс. А потом подсадил на таблетки… Он же бывший врач — анестезиолог.

— А что — этот прозак — наркотик?

— Нет. Это «таблетки успеха».

— А Георгий употреблял наркотики?

— Ну что вы! Конечно, нет…

— Тогда я немножко не понимаю: почему Вайс — сволочь?

Затула взяла у Андрея таблетки, сунула их обратно в холодильник

— А вы, — спросила она, — видели Вайса лично?

— Нет, не видел.

— Пообщаетесь, поймете сами. Он же натуральный бандит. Лысый.

— Что же — раз лысый, значит — бандит?

— Думайте как хотите… Но он не просто так вокруг Георгия крутился. Липкий он какой-то.

— Алена, — сказал Андрей, — вы же входите в оперативно-следственную группу.

— И что?

— Видимо, вы владеете фактами, а не только эмоциями… Есть у вас факты о причастности Вайса?

— Нет.

— Видимо, я не правильно выразился: не у вас лично, а у милиции? Они ведь работают.

— Они не работают! — выкрикнула Затула. — Они не работают… Они создают видимость работы. Блефуют и темнят.

— Понятно, — сказал Андрей.

Он совершенно не был уверен в правоте Затулы, но предполагал, что во многом ее слова справедливы! Дела, в которых потенциально могут быть замешаны высокие должностные лица, всегда вызывают очень мало энтузиазма у сотрудников МВД… Кому нужны неприятности? Работа в таких случаях ведется, скорее, на публику: «обследовали семнадцать тысяч объектов»… «провели три тысячи допросов»…

— Понятно. Скажите, Алена, как вы узнали об обнаружении тела в Тараще?

Затула посмотрела на Обнорского долгим-долгим взглядом. Андрей подумал, что она сейчас заплачет, но этого не произошло.

— Мне позвонил тамошний эксперт… Братынский, кажется?

— Боротынцев, — сказал Андрей. — Когда это было?

— Четырнадцатого. Утром, часов в девять.

— Что он сказал?

— Сказал, что, видимо, найдено тело Георгия… неподалеку от Улашихи. Я сразу позвонила Лаврентию, и мы поехали туда.

— Минутку… Он сказал вам, почему он думает, что это тело Георгия?

— Да. Он описал кулон, браслет и перстень. Я сразу поняла — это Гия.

— Понятно. И вы поехали с Лаврентием в Таращу.

— Да. Мы долго плутали, пока нашли эту самую Таращу. Потом искали морг и Братынского…

— Боротынцева.

— Господи! Какая разница: Братынский — Боротынцев. Мы его нашли, и он… и он…

И вот здесь Алена все-таки заплакала. Галина сразу придвинулась к ней, обняла. Алена всхлипывала по-детски и закусывала нижнюю губу тоже совершенно по-детски. Беспокойно мяукнул кот. На секунду Андрей ощутил себя скотиной. …Скотиной, журналюгой — папарацци. Он даже вспомнил когда-то сказанные ему одной израильтянкой слова: «Тебе что, нравится в чужой беде ковыряться?»

Алена всхлипывала, Галина успокаивала ее, говорила какие-то соответствующие такому случаю банальные слова. Андрей курил. Начинала болеть голова, и он подумал: «Мне, что ли, начать принимать “таблетки успеха”?»

Понемногу Алена успокоилась, всхлипывания прекратились.

— Извините меня, — сказала она.

— Это ты нас, Алена, извини, — сказала Галина. Обнорский промолчал. Он сделал глоток остывшего кофе, вдавил в пепельницу сигарету, разогнал рукой дым.

— Что вы еще хотели узнать? — спросила Алена.

— Алена, на какой руке Георгий носил перстень?

— На правой.

— Точно на правой?

— Иногда надевал на левую.

— Вы показали эксперту медицинские документы Георгия. Откуда они у вас?

— От Леси. От матери Георгия, — ответила Алена. Кажется, она успокоилась. — Она дала их мне, когда я обращалась к экстрасенсу.

— Понятно. Потом эксперт сличил документы с рукой Георгия, и все совпало. Так?

— Да. Это — Георгий. Сомнений у меня нет.

— Простите, Алена… Еще один вопрос… несколько… э-э…

— В холодильнике, — сказала Затула.

— Что?

— Вы хотели спросить: где рука Георгия? Я отвечаю: в холодильнике… в морозилке.

Обнорский видел, как изменилось лицо Галины. Жаль, что он не видел своего лица.

* * *

С утра Николай Повзло созвонился с помощником депутата Верховной Рады Леонида Матецкого. Помощник подробно расспросил Николая, кто он и на какую тему разговор… Коля представился, назвал тему разговора: Горделадзе. После этого помощник вежливо, но твердо Коле отказал, ссылаясь на высокую занятость народного избранника. Повзло не удивился и не расстроился: народных избранников (по крайней мере, питерских) он знал как облупленных, и стал прикидывать, как ему добраться до Матецкого с другой стороны. Он был уверен, что у него это получится…

Однако придумывать ничего не пришлось. Только Николай побрился, как ему перезвонил помощник Матецкого и очень любезно сообщил, что Леонид Семенович готов принять Николая Степановича сегодня, после четырнадцати… «Устроит вас, Николай Степанович?» — «Устроит», — ответил Коля.

До часу дня Коля успел пообщаться с парой парламентских журналистов. В Питере Повзло специализировался на политике и с коллегами легко находил общий язык. Не упоминая фамилии Матецкого, он навел справки о работе Комитета ВР по борьбе с оргпреступностью и коррупцией. Коллеги вывалили на Колю столько, что он пришел к пессимистическому обобщению: видимо, в СНГ есть народная эсэнговенная традиция — на борьбу с преступностью и коррупцией сажать преступников и коррупционеров… Так, по крайней мере, следовало из слов киевских коллег. Бог им судья.