Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

Он развел в стороны руки, подошел к парню и обнял его по-отечески. Потом, посмотрев налево от себя, увидел стоявшую в дверном проеме дома пожилую хозяйку и кивнул ей, громко, почти нараспев, услужливо сказал:

– Пелагея Терентьевна, мое почтение! Что же вы гостей не встречаете? Мы сильно устали и хотим есть. И где ваш ворчливый сосед?

Максим насторожился от последней произнесенной фразы. Сосед, Михалыч, сожитель Пелагеи Терентьевны, или старик-ворчун, содержал на хуторе не иначе как ловушку для партизан, приходивших к нему на постой. И либо его бывший наставник мог сейчас угодить в нее, как в ловко расставленную сеть, либо сам участвовал в ее организации наравне с хозяином хутора.

– Проходите, коли пришли, – проворчала та и скрылась в дверях.

– А ты как тут оказался? – спросил преподаватель из детского дома своего бывшего воспитанника.

Тот, в свою очередь, успел краем глаза увидеть выражение лица второй хозяйки хутора, которая стояла немного в стороне и была вне поля зрения прибывших к ним гостей. Она, глядя на разведчика, резко помотала головой по сторонам и несколько раз легонько ударила себя указательным пальцем по губам, как бы пытаясь сказать тому, чтобы не болтал лишнего или был осторожен в словах. Все это было для Максима сигналом помалкивать. Едва обрадовавшись тому, что увидел перед собой старого доброго знакомого, сыгравшего в его жизни довольно значимую роль, невольно определившего его дальнейшую судьбу, он вдруг понял, что не должен полностью открываться и доверяться тому. Что-то в этом человеке было сейчас не так.

– Ты в партизанах, что ли? – спросил парня Мартин Карлович, не дождавшись ответа на первый вопрос.

– Вроде того, – произнес Максим, решив понаблюдать за ним, прежде чем что-то сказать о себе напрямую, и спросил сам: – А вы?

– Как видишь! – заулыбался мужчина и повернулся к тому, кто пришел с ним, сказав при этом и махнув рукой в его сторону: – А это мой друг и боевой товарищ Саулюс.

Названный молодой человек кивнул в знак приветствия и вошел в дом, не видя больше опасности в Максиме.

– Интересное у него имя, – произнес разведчик и добавил: – Тоже обрусевший немец, как и вы?

– Нет. Он из Прибалтики, – заулыбался его наставник по детскому дому и крикнул в дверной проем дома: – Хозяюшки, накормите нас. Мы очень голодные. Прошли дорогу к вам дальнюю и сильно устали.

Снова посмотрев на Максима, он спросил его:

– А старик-то где? Где этот ворчливый старый черт?

– Я за него, – тихо ответил разведчик, решив проверить того на принадлежность к гибельной сущности хутора и темного дела его бывшего хозяина.

– Как ты? А старик? – удивился Мартин Карлович.

– Он в больнице. Осколок с той войны дал о себе знать. Его должны были прооперировать со дня на день, – наскоро придумал Максим причину отсутствия на месте хозяина хутора, вспомнив, как мучался один из его прежних товарищей по пехоте от старой раны, заработанной на фронтах еще Гражданской войны.

– Ах. Ну да. Он что-то такое говорил, – сухо произнес Мартин Карлович, нахмурился, будто копался в своей памяти, и, снова посмотрев на Максима, спросил его: – А ты, значит, теперь выполняешь то, что должен делать он?

– Именно, – уверенным тоном ответил разведчик и пристально посмотрел в глаза своему бывшему наставнику, пытаясь прочитать правду в нем и угадать сущность его. – Я назначен сюда приказом в его отсутствие.

– И кто ты сейчас на самом деле? – прищурился Мартин Карлович, глядя в глаза Максиму.

– Меня теперь зовут Макс Шрайбер! – с гордым видом ответил разведчик, расправив плечи и выпрямив спину.

Его собеседник замер от удивления. В это же мгновение на территории хутора появился Анатолий. Он нес на плече свой тяжелый ручной пулемет, за спиной у него висели трофейные автомат и карабин. А в руках он держал немецкий солдатский ранец, набитый патронными лентами. Увидев своего товарища и незнакомого мужчину, по виду типичного партизана, он остановился.

– А это мой боевой друг, рядовой Лоренц Вогель, – громко произнес Максим и сразу добавил, пытаясь дать понять второму разведчику, какую роль придется тому сейчас играть и кто стоит перед ними. – Раньше он носил имя Анатолий.

– Все понятно, – протянул Мартин Карлович, разглядывая вошедшего в дом.

Лицо его сделалось серьезным и задумчивым. А прежняя улыбка исчезла. Он о чем-то на короткое время задумался.

– Так тебя сюда вместо старика назначили? – спросил он, пристально и изучающе глядя на собеседника.

– Да, – ответил Максим и тут же закрепил себя на той своей позиции, которую начал выстраивать в игре со своим бывшим наставником, задав ему вопрос: – А когда сюда партизаны пожалуют?

Тот снова внимательно посмотрел на него и задал новый вопрос:

– А кто сейчас руководит проведением в этом районе противопартизанской работы?

Максим понял по его словам, что Мартин Карлович все еще не верит ему и продолжает свою проверку, опасаясь за ведение игры против него.

– Меня сюда назначил обер-лейтенант Шефер, – ответил он, специально не сделав паузы, будто так оно и обстоит на самом деле. – А кто чем там руководит – я не знаю. И знать мне не положено. У меня приказ, и я его выполняю.

Услышав ответ товарища на заданный вопрос, Анатолий-Лоренц едва не рассмеялся, но вовремя сделал вид, что закашлялся, удивляясь сообразительности Максима.

– Идите за стол, – сказала показавшаяся в дверях молодая хозяйка хутора.

Мартин Карлович улыбнулся, хлопнул своего бывшего воспитанника по спине и сказал:

– Пойдем поужинаем и выпьем за встречу.

– Я на службе не пью! – резко ответил разведчик, чем снова хотел расположить к себе своего наставника по детскому дому, уже окончательно поняв по сути его вопросов, что тот не является партизаном, а служит врагу. – И вообще предпочитаю шнапс. А тут на хуторе в наличии только вонючая русская самогонка. Терпеть ее не могу.

– Ого! – посмотрел на него удивленными глазами Мартин Карлович. – Ну раз так, то и я выпивать не буду. А хорошим шнапсом я тебя потом угощу, когда общее дело сделаем.

Они прошли в дом и сели за стол, за которым уже находились Саулюс с одной стороны и Анатолий-Лоренц – с другой.

– И давно ты зовешься Максом Шрайбером? – последовал новый вопрос бывшего преподавателя, интересовавшегося, как давно его воспитанник состоит на службе у немцев.

– Думаю, Мартин Карлович, что не это важно сейчас. А значение имеет то, что именно благодаря вам я стал поклонником всего германского. Разве не вы меня приучили к строкам из прекрасных стихотворений немецких поэтов? Не вы меня научили любить язык ваших предков? Я до сих пор с