Кто не думает о последствиях... - Данил Корецкий

– Не нужно дерзить, уважаемый! – холодно ответил Вампир. – Компьютеры проверят и вернут, их хозяев отпустят. А беспредела никакого нет! Решением Оперативного штаба на территории Узергиля введен режим КТО. Если вы считаете решение неправильным – можете жаловаться.

В это время подошли Алиев с Керимовым. Последний нес системный блок дадашевского компьютера.

– Вот! Вот! – завопил толстяк, тыча своим пухлым пальцем. – Конечно, будем жаловаться, конечно… Не сомневайтесь!

– Этот блок мы не отдадим. И еще один, как минимум, тоже. Включите это в жалобу!

– Включим, все включим! Адвоката наймем, он так красиво напишет! Мы за деньгами не постоим, честь дороже…

– Проводите его, – устало попросил Вампир Седого.

– Не нужно меня никуда провожать! – насторожился Гасанов. – Я на своей земле…

При этом он предусмотрительно пятился к месту, где его пропустили, а отойдя метров на пять, развернулся и почти бегом выскочил за оцепление.

– Мамашу, соседей опросили? – Нижегородцев повернулся к следователю. – Была здесь Вика?

Алиев хмыкнул.

– Опросили, конечно… Все, как обычно, – никто ничего не видел, ничего не знает…

Нижегородцев похлопал майора по плечу.

– Да, я бы удивился, если бы было иначе… Ладно, поставьте дадашевский блок отдельно, а ты, Хасан, посмотри комп этой Фатимы, его уже должны были принести. Думаю, там найдется переписка с Викой Воробьевой. Только Фатима там должна представляться Тамарой.

– Хорошо, сделаем, – кивнул компьютерщик и пошел к «Уралу».

Через некоторое время вернулся недовольный Мамедов, протянул фотографии из вестибюля московского метро и отрицательно покачал головой.

– Все отказываются, – сказал старлей. – И этот Гасанов, и участковый, и жители… Хотя по лицам некоторых видел: врут! Узергиль маленький, все друг друга знают… Только зачем им нам помогать? Выгоды никакой, а односельчанина можно обидеть, или вред принести… А у них с этим строго!

Вампир с трудом сдержал улыбку: Мамедов сам местный, но говорит не «у нас», а «у них»… Дистанцируется от земляков, однако! Старший лейтенант, очевидно, заметил, как дернулись уголки его губ.

– Здесь, в горах, все строже, чем на равнине, – произнес он, как бы поясняя, что дистанцируется не от земляков, а от горцев. – Хотя… Своя рубашка ближе к телу, как и везде!

– И в горах тоже?

– Люди везде одинаковы, – философски сказал Мамедов.

– Да, да, да, – задумчиво произнес Нижегородцев. В мозгу складывалась несложная оперативная комбинация. – Ну-ка, сбегай к старшему группы разбора, возьми у него фамилии малолеток с подчистками в паспортах! – приказал он старлею. – А потом приведи ко мне их мамаш, они наверняка за оцеплением стоят. Только по одной! Я буду в той машине…

Через несколько минут перед полковником Нижегородцевым сидела Патимат Сулейманова, мать задержанного Тимура Сулейманова двадцати трех лет. Выглядела она лет на шестьдесят, но по металлической лестнице в высокий кузов «Урала» вскарабкалась довольно ловко. На вид это была сухонькая старушка в кофте неопределенного цвета, длинной черной юбке, выношенных туфлях, похожих на мужские, и в обязательном платке. Сморщенное, как печеное яблоко, лицо, маленькие, глубоко посаженные настороженные глаза – она была похожа на пойманную в силки птицу.

– Тимурчик хороший мальчик, он ничего плохого не делает, – в который раз повторяла она, будто снова и снова заводила одну и ту же пластинку.

– А зачем он бритву в паспорте носил? – Полковник снял свои знаменитые очки и впился в Патимат высасывающим «вампирским» взглядом. Он знал, что горские матери, как и любые другие, никогда не признают вину сына, но пасуют перед очевидными уликами. – Вот его паспорт, а вот эта бритва! – Он поднял оба предмета с таким видом, как будто это были доказательства вины Тимура во всех смертных грехах.

– Ею же не зарежешь, маленькая, – резонно заметила Патимат, хотя глаза ее беспокойно бегали. – Это же не кинжал…

– Бывает, и маленькой режут, – строго возразил Вампир. – При проверке документов паспорт вынул, а сам лезвие незаметно достал и полоснул по горлу…

– Нет, нет, Тимурчик не такой! – Мамаша замахала руками. – Он против власти не выступает…

– А зачем тогда в паспорте, на государственном гербе, крест срезал?

Патимат опустила голову. Видно, она знала о проделке сыночка и думала, что это государственное преступление или, как минимум, подделка документа.

– Он не знал… Пошалил по глупости…

– Ничего себе «шалости»! – делано возмутился Вампир и снова надел очки. – Это признание идеологии «лесных»!

– Нет, нет, мы никогда в их сторону не смотрели!

– Сейчас проверим, – полковник протянул женщине фотографии. – Знаете кого-нибудь?

Патимат, прищурившись, вгляделась.

– Вот эту не знаю… А это наши – Роза и Гулизар. Они на улице Шамиля живут, недалеко от мечети. Дом с зелеными воротами…

– Ну, ладно, верю, что вы не заодно с «лесными»… Забирайте своего Тимура и больше пусть не попадается! Держите его паспорт!

– Спасибо, начальник, спасибо! Да продлит Аллах твои дни!

Счастливая Патимат увела здоровенного парня с редкой черной бородой вокруг чистого полудетского лица. А Мамедов привел следующую мамашу, потом еще одну. С ними тоже были проведены профилактические беседы, и каждая, счастливая, увела своего сына, обогатив Вампира кое-какой информацией.

Довольный полковник выпрыгнул на пыльную землю, прошелся, разминая ноги, подошел к Седому.

– Получена новая информация, даже две. На старом кладбище тайник заложен. И вот этот адрес проверить надо, если Роза и Гулизар дома, привезти сюда! На кладбище направь омоновцев, а в адрес – своих!

Потом подозвал Алиева и Мамедова.

– Поехали, нужно тайник посмотреть. Вдруг там взрывчатка подходящая, тогда ее нам забирать придется…

К старому кладбищу поехали на бронированном «уазике», именуемом также «братской могилой» и «консервной банкой». За рулем сидел водитель местного ОМОНа, Мамедов сел на переднее пассажирское сиденье, Вампир и Алиев устроились сзади. Не успели доехать, как Седой сообщил по рации: прошла информация, что в здании школы заложено СВУ[26].

– Сначала туда! – скомандовал Вампир.

Когда подъехали к школе, там уже стояли «УАЗ» и БТР, несколько омоновцев оцепили здание, двое «спецов» прикрывали вход. Рядом ожидал Седой. Непонятно каким образом, но он всегда оказывался в гуще событий. Может быть, благодаря этому качеству его и назначили командиром «тяжелых».

– Омоновские взрывотехники с собачкой внутри, – доложил Седой.