Кто не думает о последствиях... - Данил Корецкий

Они прогуливались вдоль обрыва и мирно беседовали, как будто отец делился с сыном жизненными премудростями и наставлял на путь истинный.

– Светиться нам, конечно, не стоит, – говорил Гарун, а Руслан внимательно слушал и иногда кивал. – Нужно замаскировать под обычный терроризм, вроде это не против Мытаря, а против всех. А что трудно подобраться…

Гарун поднял голову и еще раз взглянул на облака.

– Он все время в Москву летает, деньги возит, чтоб поддержку ему оттуда делали. Надо «Стингером» или «Стрелой» самолет сбить…

Слова улетели в пропасть и растворились в чистом горном воздухе.

– Хорошая тема, – Руслан кивнул. – Ракету я достану, каналы есть.

– Снимешь квартиру неподалеку от Уйташа[32]. Когда он соберется, мне сообщат. Денег я дам. Как у тебя с деньгами, кстати?

– Пока, слава Аллаху, есть. Правда, теперь меньше будет, теперь придется в джамаат не пятую часть отдавать, а половину суммы с каждого дела. Я, чтобы поддержку тебе делать, собираюсь задействовать всех муджахедов Дагестана. Чтобы все поняли, что с нами надо считаться. Люди ждут моего сигнала: кого убить, кого взорвать, – они без разговора готовы все это сделать. Но их надо хорошо кормить. Амиры всех секторов договорились: с полученных денег от любого дела половину дать амиру Дагестана, чтобы он по всем секторам раздал их. Я согласился. Поэтому надо, чтобы эти деньги всем достались. Но бо?льшая часть все равно нам должна остаться. Я тебе говорю, чтобы ты в курсе был, дядя.

Теперь кивнул Гарун:

– Я тебе верю, Руслан. Как подготовка к выборам?

– Все нормально. Ненужные люди кандидатуры сняли… Судья, правда, тоже до конца идет, в прошлую пятницу приходил в Камры и людям говорил, чтобы его поддержали. Я думал что-нибудь предпринять, но ты сам сказал, что до выборов категорически нельзя – своими силами выиграем. Другим кандидатам я обращение сделал, только ему осталось.

– С судьей не заморачивайся, пусть будет, типа – конкуренты тоже нужны. А с Мытарем не затягивай. Я на тебя надеюсь. По деньгам, если не будет хватать, тебе привезут от меня. Ты пока узнай, сколько стоит. Аллах нам поможет!

– Сегодня же этим займусь…

– Пойдем, разделим хлеб-соль, мои люди все приготовили…

Они сели за стол, сервированный так, как привык Гарун: белая скатерть, фарфоровые тарелки, серебряные приборы, хрустальные бокалы, бутылка коньяка «Нарын-Кала»… В остальном угощение было достаточно скромным: завернутый в лаваш и не успевший остыть шашлык из Ахульго, чуду с картофелем, помидоры, огурцы, редис. Это ведь не банкет и не широкое кавказское застолье – это просто дружеский стол. Ведь поговорить дяде с племянником на ходу, по пути из Ахульго в Махачкалу – это одно, а сесть и покушать – это совсем другое. Это уважение, это гостеприимство, это дружба! В Москве, Питере, Саратове такого нет: поговорили – и поговорили. Но на Кавказе многое совсем по-другому, и беседа за дружеским столом совсем не то же самое, что просто беседа! Даже когда вокруг стоит охрана с автоматами наперевес. Охранники были как на подбор – здоровенные парни с бычьими шеями, бывшие борцы, все в черных костюмах с галстуками: мэр любил официальный стиль. Только их начальник Зубаир ходил всегда, как хотел. Сейчас он был в спортивном костюме «Адидас» и таких же кроссовках, на плече висел чешский пистолет-пулемет «Скорпион», а в руке перочинный нож, которым он принялся привычно открывать бутылку «Нарын-Калы».

Гарун и Руслан сели так, что перед ними открывался чудесный вид на скалистые и зеленые горы, цветущую долину и парящих орлов.

Зубаир налил коньяк хозяину, а Оловянный закрыл свой бокал ладонью.

– Правильно делаешь, Русланчик, – улыбнулся Джебраилов. – А у меня не получается по-другому. Во власти все пьют, а если кто не пьет – сразу подозрение: почему так? Может, думает о тебе плохо, дружить не хочет? Или замышляет что-то недоброе? Или подставить собирается?

Он высоко поднял бокал:

– Пусть Аллах благословит наши планы!

– Аллах запрещает пить, – глядя в сторону, буркнул Оловянный.

Гарун со вкусом опустошил бокал, игнорируя серебряную вилку, взял кусочек мяса рукой, отправил в рот.

– Не совсем точно, племянник! Аллах запрещает пить вино! А насчет водки и коньяка запретов нету!

– А если бы были? – испытующе глянул Оловянный. – Тогда бы не пил?

– Конечно, нет! Но тогда можно было бы пить виски. – Гарун засмеялся. – Всего не предусмотришь! Как политик и хозяйственник я это хорошо знаю. Попробуй шашлык. Он приготовлен по всем правилам, из левого бока молодого черного барашка…

Оловянный считал, что между левым и правым боком никакой разницы нет, да и от цвета шкуры вкус мяса не зависит, но высказывать свое мнение не стал: слишком много возражений – признак неуважения. Он был голоден и с удовольствием набросился на мясо, лаваш, овощи…

– Как здоровье тети Патимат? – осведомился он, несколько утолив голод.

– Слава Аллаху! Только за детьми скучает. Особенно за Саидой.

Дети мэра учились в Англии, да там же и остались на постоянное жительство. Может быть, поэтому Гарун так хорошо относился к племяннику, который не только находился рядом с ним, но и вел борьбу за правое дело.

– Попробуй чуду…

– Спасибо, обязательно, – кивнул Руслан. – У вас на рынке хорошую самсу делают.

– У нас? Никогда не пробовал. Где именно?

– Как идти от конторы к заднему выходу, по левой стороне. Там старик-ногаец, его сразу видно…

– Надо будет послать кого-то, или самому заехать… Заодно нового директора навещу, Казбека Османова… Пусть знает, в чью сторону смотреть! Дибир и Ризван, собачьи дети, только Мытаря слушались, ему деньги отстегивали, думали, он их всегда выручит, от всех защитит…

– И чуду хорошие, – похвалил Руслан. – Есть один вопрос, дядя.

– Какой вопрос? – насторожился Великий Гарун. Он не очень любил неожиданные вопросы.

– Ко мне обратился Исраил Насруллаев из Узергиля. Знаешь его?

– Кто же не знает Абрека? – улыбнулся мэр. Настороженность прошла – то, что связано с рядовым амиром, не могло его взволновать.

Оловянный удовлетворенно кивнул.

– У них «зачистку» сделали, все село перевернули, людей арестовали, компьютеры забрали, на кладбище взрыв устроили… Беспредел, короче!

– Разве в нашей республике кого-нибудь удивишь беспределом? – Великий Гарун горько вздохнул. – В Дагестане должен быть твердый хозяин, который не будет плясать под дудку Москвы! А этот, нынешний… Он и нашим, и вашим… Но мы с ним друзья, а если вдруг пришлют нового, то неизвестно, как все обернется… Хотя не думаю, что там пойдут на такой шаг!

Великий Гарун многозначительно ткнул указательным пальцем в небо и выпил.