Косово поле. Балканы - Дмитрий Черкасов

Взаимоотношения между американцами и македонцами постепенно разряжались. Детишки катались на каруселях, угощались сахарной ватой и гамбургерами, получали игрушки. Их родители вели себя сдержанно, но уже без прежней агрессии. Мало-помалу к фигурам в камуфляже, прогуливающимся по тенистым улочкам, стали привыкать…

Две темно-зеленые машины прошли на высоте ста метров, развернулись и опустились за серый ангар.

Ристо Лазаревски на секунду поднял голову от карт и проводил вертолеты внимательным взглядом.

— Мизер, — заявил толстяк Киро и подмигнул сидящему рядом Богдану.

— Принимаю, — согласился Ристо. Богдан нахмурился, рассматривая только что появившуюся у него даму червей.

— Уверен?

— На сто процентов, — Киро значительно улыбнулся.

Играющий в паре с Ристо Слободан тихонько хмыкнул.

— Десять пик, — Лазаревски сбросил первую карту.

Спустя две минуты красному от ярости Киро напихали шесть взяток.

Чай был выпит, шоколад съеден, сигарета из довольно скудных запасов выкурена.

Рокотов столкнул пустую банку в пропасть. Жестянка, разбрызгивая желтоватые сопли недоеденного желе, чиркнула по отвесной базальтовой стене, ударилась о выступ и по дуге исчезла в сумраке.

Пора.

До границы с Македонией — километров пять.

Владислав еще раз перепроверил свой арсенал. Пистолет-пулемет «Хеклер-Кох», снабженный глушителем и девятью полными магазинами на тридцать два патрона каждый, малокалиберный пистолет «Чешска Зброевка» с приличным боезапасом, три узких десантных ножа, мачете. Достаточно для того, чтобы дать хороший отпор десятку нападавших.

Не было только гранат. Все они были израсходованы в подземелье.

«Ничего страшного», — решил биолог. Он не собирался вступать в конфликт с македонцами и взрывать их дома и машины. В крайнем случае можно обойтись и стрелковым оружием. Хотя доводить дело до крайности Рокотов очень не хотел. Он немного устал от постоянного напряжения и желал одного — тихо и незаметно прокрасться до окраины Скопье. В идеале — не встретив никого по пути. Для этого Влад избрал ночной режим передвижения, сверился с подробной картой и наметил пролегающий по пустынной местности маршрут.

Сначала — до реки Вардар, потом — мимо плато Сува Гора, обогнуть город Бояне, затем — миновать поселок Матка, форсировать речку Треска и выйти на восточную окраину македонской столицы. А там до аэропорта — рукой подать.

Оставить оружие, переодеться, побриться и на такси доехать до аэровокзала.

Легко на словах.

Или когда сидишь в кресле-качалке с пледом на ногах и рассуждаешь о том, как бы ты сам повел себя на месте русского биолога.

Но иного выхода у Владислава все равно не было. Скопье был единственным городом, куда следовало держать путь.

— Э, зачем так говоришь? — Абу Бачараев, мелкий коммерсант, промышляющий поставками в Санкт-Петербург турецкого ширпотреба и некондиционных итальянских сапог, вперил свои маленькие бегающие глазки в пожарного инспектора.

— Таковы правила, — чиновник меланхолично закурил, не обращая никакого внимания на валяющиеся неподалеку горы упаковочной стружки. — Должен быть пожарный выход. Иначе — штраф и приостановление деятельности вашей фирмы.

Инспектору было скучно. Раз за разом одно и то же. Приходишь в офис или на склад к бизнесмену и обнаруживаешь, что огнетушителей нет, запасного выхода нет, специально отведенного для курения места нет, инструкции по противопожарной безопасности нет. Ничего нет. А есть только жуликоватый и жадный спекулянт, выжимающий последние соки из того дрянного товарца, что нормальный человек даже в руки взять побрезгует. Повсюду бардак, проходы завалены полупустыми ящиками, оберточной бумагой, в углах громоздятся груды окурков и пустых бутылок.

Бизнес по-русски, понимаешь… Вернее, по-советски, ибо русских среди торгашей можно по пальцам пересчитать. Либо азербайджанцы, либо кавказцы![5]

Встречаются еще евреи, но их тоже немного. Кто поумней, давно свалил на Запад. В России коммерцией могут заниматься или полные лохи, или криминалитет.

Вот и приходится инспектору изо дня в день гонять горластых и носатых горцев.

— Может, договоримся? — осторожно предложил Абу.

— Хватит, надоговаривались, — пожарник почувствовал нарастающее раздражение, — я у вас уже третий раз. Вы что мне в прошлом месяце обещали?

— Что? — наивно спросил Бачараев.

— Можно подумать, вы и не помните! — ехидству чиновника не было предела.

— А-а, слушай, дорогой, столько дел, столько дел! — привычно запричитал бизнесмен. — Ты скажи, я все вспомню.

— Огнетушители повесить — раз, — инспектор загнул палец, — дверь во двор прорубить — два, мусор убрать — три. Достаточно?

Абу тактично промолчал. Претензии чиновника были полностью обоснованными. Просто Бачараев о них забыл, занятый более насущными и интересными делами — ресторанами, девочками и сигаретками с «травкой». Денег, которые коммерсант утаивал от налоговой инспекции, вполне хватало и на оплату услуг «крыши», и на развлечения.

— Ну?! — пожарник начал злиться на маленького чеченца.

— Все сделаю, Аллахом клянусь! Завтра же… С утра с самого рабочие придут и начнут дверь делать. Огнетушители тоже куплю.

— Где купишь? На рынке? — саркастический тон инспектора не предвещал ничего хорошего.

Абу кивнул, лихорадочно соображая, где в словах пожарника скрывается подвох.

Чиновник злобно оскалился.

— Я тебе дам — на рынке! Приду послезавтра и проверю каждый! И молись своему богу, чтобы хотя бы один заработал! Ишь, нашелся хитрец! О рынке забудь. Поедешь в магазин, потом мне чек покажешь. И чтоб без глупостей!

Бачараев затряс головой. В магазине — так в магазине. Дешевле потратить деньги на огнетушители и рабочих, чем прерывать процесс торговли.

Бизнесмен покопался в столе и нашел приготовленный на случай появления проверяющих конверт. В нем похрустывали пять двадцатидолларовых банкнот. Пожарники, эпидемиологи и санэпиднадзор много не брали. В отличие от хамоватых налоговиков и вечно поддатого участкового. Последний так вообще повадился приходить через день, каждый раз требовал талон регистрации и удалялся только тогда, когда Абу или его помощник вручали стражу порядка две бутылки водки и сто двести рублей на опохмелку. Милиционер уже так всех достал, что окрестным коммерсантам не раз приходила в голову идея подсунуть лейтенанту Петухову емкость с метиловым спиртом. Останавливала лишь перспектива назначения нового участкового, который мог оказаться еще хуже. И муторное многомесячное следствие с бесконечными вызовами на допрос в районное отделение и угрозами со стороны коллег убиенного. В том, что следствие будет, не сомневался никто. Участковый был изрядным пошляком, вел себя, как дворник Тихон из «Двенадцати стульев», но он и только он олицетворял Закон в заплеванных дворах микрорайона.