Вольный стрелок - Михаил Серегин

— Да, — ответила она.

— Кто же вам так досадил?

— Я думаю, фамилия Страдзе вам еще не знакома?

— Почему же незнакома? — искоса взглянув на Аню, произнес Свиридов. — Вы имеете в виду Эдуарда Георгиевича или его брата Кирилла?

— Обоих, — глухо ответила она.

— Когда вы сказали, что фамилия Страдзе «вам еще не знакома», вы, конечно, имели в виду то обстоятельство, что они живут в этом городе не так давно, где-то с полгода, и, судя по всему, также прибыли сюда из Москвы?

Аня взяла вторую сигарету и, прикурив ее от первой, медленно выговорила, не отвечая на прямой вопрос собеседника:

— Есть еще третий человек. Вот он, — и она подала Владу фотографию молодого мужчины с хитро улыбающимся лицом и прищуренными темными глазами. Весьма обаятельная и представительная внешность, по антропологической криминологии Ломброзо шансов быть преступником у этого человека нет.

— Этот мне не знаком, — сказал Свиридов. — Кто он?

— Его фамилия Бахтин. Начальник охраны милого семейного дуэта. Вот, взгляните.

Она извлекла из сумочки еще одну фотографию, на которой так же обаятельно улыбающийся Бахтин был изображен с двумя рослыми черноволосыми мужчинами столь неоспоримого сходства во внешности, что легко можно было предположить их близкую степень родства.

— Очень хорошо, — пробормотал Свиридов, разглядывая фотографию, — почтенные и законопослушные граждане. Чем же они вас расстроили, гражданка Прохорова?

— А что, кальвадос иногда мне нравился, — неожиданно сказала она и улыбнулась. Что и говорить, неадекватное у этой очаровательной дамочки мироощущение, даже он, Владимир, на секунду застыл от удивления с дрогнувшей нижней губой. — Я закажу себе, хорошо?

Картина с эксцентрической выставки «Наш веселый дурдом», подумал Свиридов, глядя на бледное лицо Ани, еще теплящее где-то в губах странную тусклую улыбку.

— Они убили мою семью, — коротко произнесла она. — Расстреляли из автоматического оружия машину, в которой находились мой отец и старший брат. Фактически вогнали в гроб мою мать.., да, можно сказать, что так.

У вас замечательно красивые губы, Анна Михайловна, проговорил про себя Свиридов, и только что эти прекрасные губы выпустили на свет божий не менее замечательную фразу: «…расстреляли из автоматического оружия машину, в которой находились мой отец и старший брат».

Из «автоматического оружия», повторил Влад про себя. Эта формулировочка применительно к смерти семьи для нормального человека отдает клиникой — психиатрической, разумеется, а не хирургической ордена Ленина имени Лаврентия Павловича Берии, отметил он.

— Это произошло больше шести лет тому назад, — продолжала она, — тогда мы жили в Москве. Отец был владельцем крупной фирмы.., кооператива, как тогда это называлось. А эти братцы сначала работали у него, а потом ушли. Не знаю, поссорились ли они с папой или ушли потому, что им стало тесно под его крылом. Но ушли… Оба Страдзе и Бахча.

— Простите?

— Так они зовут между собой Бахтина.

По крайней мере, тогда его называли так все, включая папу. И я тоже называла его так. Бахча.., забавно звучит, правда?

Свиридов кивнул.

— Вот так, — сказала Аня, откидываясь на спинку стула и отпивая из только что принесенного официантом бокала кальвадос. — Вы должны помочь мне. Я долго искала этих людей, и вот теперь нашла.., и нашла вас. Я знаю, что ваша поддержка… ваша работа стоит больших денег, но я готова платить, сколько вы запросите. Я уверена.., вы согласны?

Она уцепилась за его глаза пристальным и почти умоляющим взглядом, комкая тонкими пальцами очередную сигарету.

— Вы слишком много курите, — мягко сказал Влад. — И еще.., знаете что, Анечка?

У меня создается впечатление, что вы хорошо меня знаете. Нет, я не имею в виду того, что мы с вами когда-то были знакомы.., еще до этой встречи. Очень жаль, но это не так.

Просто мне показалось, что вам много обо мне рассказывали. За это говорит решительно все: то, как вы со мной держали себя, наконец, то, как вы заказывали в качестве своеобразного десерта к вечерней трапезе смерть этих людей. Вы меня очень интересуете, Анна Михайловна, вы очень своеобразный человек. Но я-то вынужден работать не с людьми, а с клиентами.

— То есть вы не можете согласиться? — медленно выговорила она.

— Не старайтесь казаться беспомощней, чем вы есть на самом деле, Аня, — улыбаясь почти что с нежностью, проговорил Влад. — Лично мне вы кажетесь очень опасной. Это замечательно. Что же касается отказа.., а на основании чего мне отказываться, если мы не обговорили ни суммы, ни срока исполнения.

Хищная улыбка прорезала ее красивое лицо, и Влад невольно подумал: красивая, грациозная тигрица. И еще она умеет угадывать людей. Распознавать, определять их характеры и уязвимые места.

— Я могу предоставить задаток, — сухо, по-деловому, сказала она. — У меня с собой тринадцать тысяч долларов. Этого пока достаточно?

— Вы знакомы лично с этими людьми? — вопросом ответил он.

— Да.

— Они настроены по отношению к вам очень дружелюбно и часто отворяют перед вами двери своего дома?

— Сразу видно, что вы бывали на Востоке, — одними уголками рта обозначила она ироническую улыбку. — Да, вы совершенно правы, эти люди почитают меня как единственную оставшуюся в живых дочь их безвременно почившего в бозе друга и покровителя. — При этих словах в ее больших глазах блеснула ненависть, смешанная с горьким сарказмом, и она закурила очередную сигарету. — Я подготовила вам материалы для работы.., здесь все: адреса, фамилии, телефоны, координаты дач, загородных особняков и ближайших друзей.

Она протянула ему свернутые в трубочку бумаги и со все той же странной улыбкой добавила:

— Распечатывала прямо на компьютере Эдуарда Георгиевича.

Влад посмотрел в ее грустно-ироничное лицо и подумал, что он был бы точно таким, угоразди его родиться женщиной. А потом негромко произнес:

— Вероятно, это забавно: заказывать на десерт людей, которые считают вас другом.

Аня передернула хрупкими плечами и в тон ему ответила:

— А разве вам не приходилось убивать друзей.., не обязательно сейчас, но когда-то.., ведь правда, Владимир?

Он долго не отвечал, а потом изобразил на лице спокойную добродушную улыбку — опасную, как лезвие бритвы, как сказал бы он сам, увидев свое отражение в зеркале, — и, чуть выпятив нижнюю губу, бросил с явной претензией на юмор:

— Как говорится, мы мирные люди, но наш бронепоезд кровавую пищу клюет под окном.

Она непринужденно и звонко рассмеялась, а Влад добавил, как пригвоздил: